Кинопольский волк - Александр Накул
— С волками жить — по-волчьи выть, — заметила Копи, — а ты намерен этим воем дирижировать. И политику полез, как будто там без тебя грязи мало. Сгораете на непосильной работе. Пора на заслуженный отдых!
Кинель ударил её кулаком. Копи повалилась на пол, ойкнув, но не расплакавшись.
— Советом меня пугать будете! — заорал он, — Щенки недотополенные! Плевать я на ваш Совет хотел, понятно! И на Апраксина вашего плевать я хотел! Идиоты несчастные! Ничего с вами сделать нельзя! Ничего поручить невозможно!
На мгновение в кабинете повисла тишина — какая бывает в горах, когда только что сошла лавина.
— Мы-то здесь причём? — спросила Копи.
— Были бы не при чём — в кабинет бы не полезли, — Кинель обошёл стол и встал к незваным гостям лицом к лицу, — Но вы сюда полезли. И всё испортили. Кто вас просил? Кто приказывал? Ничего поручить нельзя! Одни идиоты! Всех вас поувольнять надо! Всех повычёркивать! Начисто! Весь город загадили!
— Это кто город загадил? — у Копи дрожали губы, — Это кто тут город загадил?
— Вы и загадили! — Кинель говорил уже скорее в пространство, выбрасывая всё, что накипело за годы на ответственном посту, — Потому что думать не умеете и другим не даёте. Ничего поручить нельзя! Вся надежда на естественный отбор.
Лакс поднялся с кресла. Внутри всё ходило ходуном, но мысли были удивительно спокойны. Только собрать их вместе было непросто.
Дверь приоткрылась и на пороге показались два мрачных охранника.
— Всё неправильно, — сказал он, — В дикой природе выживает сильнейший вид. А мы все здесь — одного вида. Так что тут отбор не действует.
— Слушай сюда, — Кинель переступил через Копи и встал с Лаксом лицом к лицу. Тот даже не смутился, — мы тут все, конечно, волки…
— Можно быть волком, — сказал Волченя, — Нельзя вести себя, как волк.
И кивнул сам себе, чувствуя, что сказал что-то важное.
— Слушай, ты, Кропоткин малолетний…
Кинель бросился. Лакс увернулся, нырнул под его локоть и ловко перехватил смартфон. Кувыркнулся через Копи и замер на полу, стоя на полусогнутых и с трофеем в зубах.
— А вот и шпишок! — прошипел он.
Кинель перемахнул через стол и схватил его за руку. Лакс подпрыгнул, дёрнулся вверх и обрушился на противника, перекидываясь прямо в воздухе. Запястье дёрнулось, разбухло, и из него полезла шерсть.
Председатель рухнул на пол, лицом к лицу с уже волчьей мордой, но тут же спохватился и вцепился ему в шею. Чёрный смартфон запрыгал по полу. Лакс вывернулся, перекатился вбок и ловко схватил зубами.
Охранники уже выхватили оружие и целились, стараясь не задеть шефа.
— Ах ты! — Кинель схватил Волченю за хвост. Тот вырвался, оставив ему полную горсть шерсти, вскочил на стол и следующим же прыжком вылетел в раскрытое окно.
— Держите эту! — рявкнул Кинель, срывая галстук. Копи уже приподнялась и тёрла пришибленный висок. К ней подбежали, заломили руки и подняли над полом, так, что перекинуться она уже не могла. Справа, вне поля зрения, послышался треск лопнувшей ткани и оттуда выскочил ещё одни волк. Серый и очень длинный, каких никогда не встретишь в природе, с короткой, словно выстриженной шерстью на темени. Волк вскочил на подоконник и в следующую секунду исчез за окном, словно канул в серебряный огонь рассветного солнца.
Дверь приоткрылась. В комнату заглянул Байдаковский.
— Где хозяин? — осведомился он.
— Отбыл по делам.
— А где та голенькая девочка, которую я здесь видел буквально пару минут назад?
XXXI. Кинополь в утренних новостях
Охранники передали Копи с рук на руки двум сектантах в чёрных рясах и масках и предупредили, что если держать руки за спиной, то перекинуться у оборотня не получится. Вальтер Ким заверил, что руки будут только за спиной, после чего на запастьях девушки щёлкнули наручники. А потом её повели в левое крыло, куда они сегодня так и не заглянули. Коридор заканчивался железной дверью с табличкой: ЗАО «A.D. LEONES».
Холодный сквозняк хватал за голые ноги.
За дверью коридор продолжался, только двери были уже без табличек. Её подтащили ко второй двери слева и втолкнули в пыльное помещение. Зажёгся свет.
В комнате имелись большое зеркало с лампочками, когда-то стоявшее в театральной гримёрке, телевизор на тумбочке и шкаф. Свет падал через крестообразные витражи, но куда они выходили, было не разглядеть. Перед зеркалом разложен целый набор духов, щёточек и мазей. Копи показалось, что она попала в парикмахерскую.
Её усадили в кресло, оставив руки за спинкой. Потом она услышала, как открылись дверцы шкафа.
— Вы что — одевать меня будете?
Вместо ответа щёлкнула кнопка и из невидимых динамиков полилась проповедь. Её читал всё тот же вкрадчивый голос, который она уже много раз слышала.
«Эти люди всерьёз решили оживить радиовещание», — заметила Копи. А потом догадалась, что и вещают они отсюда. Похоже, Кинель подружился с ними с самого начала. Вот только зачем?
«Затем, чтобы добраться не только до волков, но и до людей», — поняла она. Это было настолько просто, что девушка чуть не рассмеялась.
А тем временем голос говорил про ангелов:
— Ангелы, как воплощение невинности, и должны служить мечтой и высшим идеалом женственной красоты. Только ангелом должно принадлежать плотское сердце. Благодать сильнее греха. Тайно сделанный грех остаётся тайной, особенно если вы расскажете о нём своему духовному куратору, принадлежащему к Церкви Воссоединения.
Напротив, тайно сделанное благое дело есть величайшая заслуга, ибо освобождает от греха гордыни. К примеру, тайное пожертвование денег на нужды Церкви Воссоединения, добровольный труд во Славу Божию под её руководством, проповедь её истинного учения другим заблудшим — есть величайшие духовные подвиги. Да воссияет над вами её вечная Слава, с тысяча девятьсот пятьдесят третьего года гарантированное спасение души и счастье, во веки веков.
Тот же, кто решил посвятить Церкви Воссоединения не только дела свои, но и все свои средства, всю свою жизнь — тот может перейти на новый уровень, где ему будут доступны высшие ритуалы и особенная благодать.
Всего уровней девять, и подниматься по ним сможет каждый. Всё больше и больше благодати ждёт на каждом уровне человека, решившего покинуть оковы жестоко Града Земного и обрести многие