Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Они говорили, и время текло, незаметное, невесомое, как вода в реке, унося с собой мгновения, которые никогда не вернутся. Солнце, еще недавно стоявшее высоко, вдруг оказалось у кромки леса, и тени вытянулись, стали длинными, синими, легли на реку, на песок и на крышу, где они сидели, окутанные огромным, дышащим коконом из спутанного ивняка.

Обнаружив, что прошло больше двух часов, Алиса засобиралась домой. Условившись встретиться завтра на том же месте, они распрощались и разошлись в разные стороны: она — к клубу, где ее ждали родители и брат, он — в лес, в свой неведомый мир, недоступный для посторонних.

На следующее утро Алиса, едва проснувшись, подумала о предстоящей встрече с Мироном, и грядущий день мгновенно наполнился смыслом. Она сама себе удивлялась, не понимая, почему ее так тянет к этому нескладному мальчишке-горбуну. Что с ней происходит? Любая другая девчонка на ее месте шарахалась бы от такого, как Мирон, или делала вид, что не замечает его, а она просыпается с мыслью о нем и глупо улыбается, глядя в потолок, в то время как в груди диковинным цветком расцветает новое незнакомое чувство — необъяснимое, непонятное, но такое прекрасное.

Всю неделю — оставшееся до отъезда время — Алиса ежедневно встречалась с Мироном на крыше водозаборной станции, скрытой под плотным пологом из ивовых ветвей, сквозь который не проникали чужие взгляды. Изредка, когда Иван был слишком занят для того, чтобы следить за ней, она и Мирон покидали свое тайное убежище и прогуливались по берегу или сидели на бревне у самой воды. Она кормила его пирожными, которые тайком выносила из ресторана, а он угощал ее брусникой и кедровыми орехами, собственноручно собранными в окрестных лесах. С каждым днем ниточка, связывавшая их, становилась все крепче, а мысль о скорой разлуке пугала Алису все сильнее. Она как будто знала, что следующим летом они уже не встретятся.

В тот же год случилось это роковое падение с лестницы, после которого мир вокруг нее съежился, и она почувствовала себя в нем, как птица в клетке.

Наши дни

— Алиса! — Голос Ивана ворвался в ее сознание подобно камню, брошенному в пруд: картина, стоявшая у нее перед глазами, всколыхнулась, подернулась рябью, и по ней прокатились круги, стирая мысленные образы. Миг — и все исчезло.

Она вздрогнула, обернулась и вскинула на брата сердитый взгляд.

— У меня со слухом все в порядке. Зачем так орать?

Иван по-прежнему стоял в дверях, но сосредоточенность на его лице сменилась скукой, а в глазах появился опасный блеск — верный признак раздражения, предназначавшегося, скорее всего, не ей, а Лере, продолжавшей свой нескончаемый монолог.

— Я бы не орал, если бы ты сразу отозвалась, — проворчал он, глядя на нее так, словно видел больше, чем она хотела бы показать. Неужели он прочитал что-то на ее лице, не предназначенное для его взгляда? А может, он тоже заметил Мирона?

Алиса порывисто повернулась к окну, вытягивая шею, но сразу обмякла, а внутри разлилась горечь разочарования: мужской фигуры, в которой ей почудился Мирон, на берегу уже не было.

— Алиса, — повторил Иван, негромко, но настойчиво. — Ты готова? Пора выходить, нас все ждут.

— Готова, — сказала она, и ее голос дрогнул. Она совсем не была готова. Ее душа рвалась к реке, к Мирону, хотелось удрать с ним подальше от всех: от докучливого Ивана, от равнодушного Родиона, от говорливых и улыбчивых гостей, от чопорных и скучных работников загса. Но она не могла встать с этого проклятого кресла. Мирон остался в другом мире, который был теперь недосягаем для нее. Без посторонней помощи встретиться с Мироном ей не удастся. Да и зачем искать встречи? Едва ли он будет смотреть на нее с таким же восхищением, как пять лет назад. Все, на что она может рассчитывать — это сочувствие, но ей не нужен еще один сочувствующий взгляд. И едва ли она будет нужна ему, такая, хотя, скорее всего, он не признается ей в этом, чтобы не ранить ее, и, возможно, в порыве благородства даже женится на ней, как обещал, будучи подростком. Алиса прикрыла глаза и стиснула челюсти. Не стоит ставить Мирона перед таким непростым выбором. Зачем портить ему жизнь? Пусть эта чертова свадьба с Родионом состоится, и пропади оно все пропадом!

— Я готова, — повторила Алиса и улыбнулась фарфоровой кукле в свадебном платье, смотревшей на нее из зеркала. — Выходим!

— Вот и чудесно! — Над ней склонилась Лера, вручая ей букет невесты из плотно сбитых бутонов белых роз, похожий на снежный ком. — Держи! Когда будешь бросать, целься в меня, ладно? — Ее взгляд метнулся к Ивану, и она расплылась в смущенной улыбке.

— Конечно, — пообещала Алиса.

— Ох, я так волнуюсь! Там столько гостей, все так красиво, торжественно! Никогда в жизни не была на таких роскошных торжествах… — ворковала Лера.

Алиса слушала ее вполуха. Напоследок она вновь посмотрела в окно, и в ее душе вдруг затеплилась глупая надежда на то, что Мирон стоит там, на берегу, и ждет, когда она его заметит, чтобы подать ей знак: «Я здесь, пришел за тобой и украду тебя с этой свадьбы, потому что ты — моя невеста».

Берег был пуст.

Только ивы полоскали в реке свои длинные гибкие ветви и одинокая чайка на песке чистила перья, равнодушная к чьим-то надеждам и разбитым мечтам.

Алиса сделала глубокий вдох — настолько глубокий, что кружево на груди натянулось, — и развернула кресло к выходу. Лера поправила на ней фату, Иван распахнул дверь, и она выехала в коридор, где пахло цветами и дорогими духами. Снаружи доносился гул голосов, приглушенный стенами и расстоянием.

Просторная поляна, окруженная старыми соснами, утопала в цветах и серебристо-белых гирляндах из воздушных шаров. Солнечные лучи пронзали колыхавшийся над ней полупрозрачный белый полог и, смешиваясь со светом свечей и фонариков, разливались над поляной медовым заревом. Столы, накрытые белыми скатертями, тянулись длинными рядами через всю поляну, вдоль дорожки, устланной белым шифоновым полотном, к арке — ажурному сооружению из кованого металла, увитому живыми розами, где нетерпеливо переминались с ноги на ногу работники загса. Под аркой, на высоком столике, застеленном тем же шифоном, лежали документы, ручки и бархатная подушечка с двумя кольцами.

Гости, собравшиеся за столами, оживились, завидев невесту и