Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Она вышла на поляну, и в тот же миг на солнце набежала туча, а от земли потянуло сыростью и холодом. Стало тихо, как на кладбище. Один из гостей, поднимаясь из-за стола, опрокинул стул, и тот упал на дощатый помост с таким звуком, словно где-то захлопнулась крышка гроба.

Старуха угрюмо уставилась на Алису.

— Свадьбу в лесу играть — беду на себя накликать! — изрекла она тоном вещуньи, оглашавшей дурное пророчество. — Черти по нашим лесам шныряют, а для них нет большей радости, чем счастье людям испоганить!

Из толпы остолбеневших гостей выбрался Иван и с решительным видом направился к старухе.

— Ты чего ругаешься, бабуля?

— Не бабуля я тебе, а Федора Семеновна! — осадила она его, вздергивая подбородок и воинственно выставляя перед собой клюку. — И не ругаюсь, а предупреждаю! Увидят черти невесту, и все, пропала девка! Утащат в свое Чертолесье, и поминай как звали!

— Чертолесье? — Иван удивленно моргнул. — Знакомое слово, где-то я его уже слышал…

— Охрана! Где охрана?! — закричал Родион, брезгливо морщась. — Уберите эту сумасшедшую!

— Эх, не повезло невесте! — сокрушенно покачала головой старуха, окидывая его презрительным взглядом. — Женишок-то лядащий, и вместо мозгов у него мякина! Дурачок, одним словом! Даром что невесте в отцы годится, до седин дожил, а ума не нажил!

— Что ты мелешь, карга старая?! — Лицо Родиона пошло красными пятнами, а глаза зажглись гневом.

— Окстись, окаянный! Охрану лучше к невесте своей приставь, а то не ровен час… — Она замолчала на полуслове, отвернулась от него и, подняв клюку, ткнула ею в сторону леса, где среди раскидистых елей залегли синие призрачные тени. — Там, вон, только что черт копошился. Сидел, невесту высматривал. Заметил меня и дал деру, только спина его горбатая в зарослях мелькнула.

Старуха говорила таким тоном, словно речь шла о чем-то совсем обыденном — о птицах или белках, и от того ее слова звучали пугающе правдоподобно. Алиса почувствовала, как у нее кровь застывает в жилах.

Она подкатила к Родиону, продолжавшему бушевать, и дернула его за рукав.

— Пожалуйста, прекрати скандалить! Стыдно перед людьми!

Родион отмахнулся от нее, задев при этом подлокотник кресла, и оно откатилось назад. А может быть, он намеренно ее оттолкнул. Как бы там ни было, он даже не извинился, лишь прогнусавил:

— Не вмешивайся, Лиса. Сейчас мы уладим этот неприятный инцидент, и церемония продолжится.

Алисе решительно не хотелось ничего продолжать. Она все еще оставалась незамужней и была рада внезапной отсрочке процедуры регистрации, вызванной появлением старухи. У нее возникла мысль (абсолютно фантастическая, но тем не менее ей отчаянно хотелось в это верить), что высшие силы решили вмешаться в ее судьбу и прислали старуху специально для того, чтобы сорвать нежеланную для нее свадьбу.

Старуха тем временем не унималась. Она ковыляла вдоль столов, потрясая клюкой, и ее голос, хриплый и надтреснутый, разносился над поляной, заставляя гостей вжиматься в стулья.

— Несдобровать теперь невесте, несдобровать! — вещала она, и ее черные маленькие глазки буравили каждого, на ком останавливались. — Белое платье — приманка для чертей! Утащат девку, и глазом моргнуть не успеете! А женишок-то у нее никудышный, ничем ей не поможет! Глядите в оба за невестой, глядите как следует, не то пропадет девка, совсем пропадет!

Наконец, появились охранники — двое крепких парней в черной униформе с желтыми нашивками на рукавах. Подобравшись к старухе с обеих сторон, они попытались взять ее под руки, но та принялась так отчаянно отбиваться от них клюкой, что им пришлось отступить.

— Не трожьте! Сама уйду! — проскрипела она и, бросив напоследок многозначительный взгляд на Алису, пробормотала: — И ты гляди в оба! Черт — тварь хитрющая, в личинах ходит, кем угодно может прикинуться, уж я-то знаю, пожила на свете, повидала их, окаянных! Чую, один уже тут, под личиной спрятался и ждет своего часа.

Она махнула клюкой, указывая в сторону стола, где тени от сосен ложились на скатерть. Алиса взглянула туда, но увидела лишь пустые стулья, бокалы с недопитым шампанским да смятые салфетки, похожие на дохлых бабочек.

Старуха же, не дожидаясь ответа, заковыляла прочь, в лес, и вскоре исчезла, словно растворилась в зеленом сумраке, оставив после себя запах черствого хлеба и сырой земли.

— Ф-фух! — выдохнул Родион, поправляя галстук. — Пожалуй, можно продолжать!

Женщина в белом костюме, проводившая церемонию бракосочетания, и с ней еще два работника загса с папками в руках направились обратно к арке и столику, где остались лежать подушечка с кольцами и документы, ожидавшие подписи невесты. Гости потянулись к столу, некоторые подняли бокалы с шампанским и осушили их, не дожидаясь тоста.

Иван вернулся к Алисе и начал разворачивать кресло.

— Подожди, — попросила она, притормаживая с помощью джойстика. Ее взгляд вновь скользнул в ту сторону, куда указывала старуха, в дальний конец стола, а потом устремился дальше.

И ее сердце оборвалось.

Там, в углу, у самого края веранды, стоял еще один стол, сервировочный, на колесах. На нем высились горы льняных салфеток, полотенец, тарелок и столовых приборов в серебристых лотках. Над столом суетились двое человек из обслуги — парень и девушка в одинаковых белых рубашках и фартуках кофейного цвета с логотипом загородного клуба: треугольные домики в окружении елочек. Их лиц не было видно, но в парне Алиса сразу узнала… Мирона. Узнала по сутулой спине с отчетливым изгибом горба, по тому, как он держался, по неуклюжим движениям. А потом он поднял голову и поймал ее взгляд. Его лицо заострилось и огрубело, он возмужал, но это было то самое лицо, в котором Алиса помнила каждую черточку, хотя прошло целых пять лет. Волосы, некогда русые с рыжеватым отливом, потемнели, и в них запутались хвоинки, словно он только что вышел из леса, а глаза — светлые, прозрачные, с зеленоватыми крапинками, смотрели на нее с прежним восхищением, словно Мирон не замечал ее инвалидного кресла.

Спрятав мимолетную улыбку в уголках губ, он вновь склонился над столом и принялся протирать тарелки полотенцем. Алиса почувствовала боль в пальцах и осознала, что