Ловелас. Том 9 - Илья Взоров

Вот это она приняла, покивала.

— Третье. — Я встал. — Но просто так оставить это прессе нельзя. Если я промолчу, через сутки версию напишут за меня, и напишут так, как её напишут люди Гувера и Хьюза. Значит, завтра с утра я еду на HTV. Прямой эфир, утренний блок. Говорю первым и говорю один раз, чтобы потом только цитировали.

— И что ты скажешь?

— Придумаю к семи утра. — Я посмотрел на часы.

Телефон зазвонил, когда я был уже в дверях.

Эстер. Она не спала, была в курсе происходящего, тоже смотрела все три канала по очереди. Говорила она быстро, но уже не как в автомобиле: там она боялась, а теперь работала.

Утренний эфир она обеспечит, команду Корригану даст немедленно, студию подготовят, шоу переформатируют. Колумнистам она уже разослала инструкции по второму кругу.

А потом она сбилась и сказала:

— Кит, мои соболезнования. Это ужасно, я это все проходила с отцом!

И я ответил, что всё в порядке, спасибо, до утра, — и положил трубку. Немножко напряжно выдерживать этот поток женских эмоций. Пусть и обернутый в деловую упаковку.

Все это уже было за гранью моего восприятия, анализа, события неслись вскачь. Мозг закипал и отказывался работать.

Я вышел на террасу и начал стаскивать с себя пиджак ещё в дверях.

Его я бросил в плетёное кресло. Рубашка пошла туда же, и запонка куда-то отскочила по плитке и улетела в траву, и чёрт с ней, их у меня двадцать пар.

На низком столике у бассейна стоял поднос с несколькими бокалами, который принес Уоллес. «Белый русский». Моя собственная выдумка, которую этот город подхватил раньше, чем Уоллес успел выучить пропорции.

Я взял полный и выпил его одним длинным глотком, до льда. Тепло в горле и дальше кометой вниз. Поставил бокал на поднос, подумал — не бахнуть ли второй. Нет, так можно стать Сэмом Миллером.

Ах, мама, мама…

Хелен Миллер, замученная жизнью женщина.

Я ведь ей даже чек не сам отвёз. Я позвонил из тюремного таксофона и велел Китти взять Гвидо и скатать в мотель. На конверте, помню, велел написать «от Кита на дом» — я тогда даже погордился этой лаконичностью.

Прислал каких-то двоих. В большой машине.

В бассейне стоял хохот. Ларри, уже пьяный, брызгал водой в заек. А те в него.

Я снял с себя всё остальное и, не сбавляя шага, прыгнул.

Удар холодной воды сделал то, чего не сделал «Белый русский»: на три секунды в голове не осталось вообще ничего. Ни Гувера, ни Миллеров, ни гортензии.

Я вынырнул на середине, фыркнул и заорал:

— На скорость до грота!

Первым же рванул по ленивой речке, что впадала в бассейн. За мной увязались Рейчел и Камилла, близняшки остались брызгать на Ларри.

Вода за день нагрелась, холодно не было. Речку с гротами подрядчик сдал, когда я был еще в Союзе, и теперь я ее разглядывал вблизи в первый раз. От дальнего бортика шла протока шириной в три ярда, с подсветкой по дну, она делала петлю вокруг искусственной скалы и уходил под неё, где с карниза падал водопадик толщиной в руку. Внутри скалы был небольшой грот с растениями. Хорошая локация для съемок Берни. Надо будет ему намекнуть.

Девушки доплыли до грота почти одновременно со мной. Рейчел вынырнула первой рядом, откинула мокрые волосы назад, набрала воздуха — и я тут же поддел пальцем бретельку и стянул ее топ вниз одним движением. Вторая бретелька отправилась за первой, обнажая упругую грудь, по которой я так скучал.

Камилла, сверкая своими темными глазами, шагнула под водопадик, ее легкий купальник полетел на влажный камень. Смуглая кубинка с идеальной осиной талией и высокой упругой грудью встала под падающие струи. Вода стекала по ее гладким плечам, а Камилла, зажмурившись, медленно провела ладонями по бедрам и груди, начиная откровенно себя ласкать. В этот момент Рейчел, моя рыжеволосая красавица с белоснежной кожей и такой же точеной фигурой — опустилась передо мной на колени.

Ее влажные волосы разметались по плечам. Она посмотрела на меня снизу вверх и уверенно, уже не стесняясь, как прошлый раз, принялась делать мне минет. Я запустил пальцы в ее блондинистые локоны, сжимая их и направляя ее движения, задавая темп и ускоряясь, чувствуя, как с каждой секундой всё сильнее закипает кровь. Возбуждение захлестнуло с головой. Я протянул руку, сжал тонкое запястье Камиллы и рывком развернул ее попкой к себе. От души звонко шлепнул ее по подставленной ягодице. Девушка издала короткий, восторженный визг и тут же охотно подалась вперед, опираясь руками о влажный бортик грота.

Я вошел в нее одним мощным движением. Камилла не сдержалась и громко, на весь грот, застонала, откидывая голову назад. Сзади ко мне прижалась Рейчел. Ее нежные пальцы скользили по моей спине и ягодицам, подгоняя и распаляя еще больше. Буквально пара минут — и Камилла задрожала в сладких судорогах, громко кончая под шум падающей воды.

Едва она обмякла, я тут же подхватил Рейчел, повернув ее лицом к себе и поддерживая руками под стройные ноги. Она крепко обвила мою шею точеными руками и сама насадилась на меня, ритмично двигаясь вверх и вниз прямо в моих руках. Внутри девушка была горячая и влажная до невозможности, мы буквально хлюпали при каждом движении туда-сюда.

Волна оргазма подступила мгновенно и неотвратимо. Я едва успел выскочить из нее в последний миг, изливаясь прямо в пенистый поток водопада. И не давая им опомниться, я со смехом толкнул обеих девушек с бортика прямо в прозрачную гладь ленивой речки. Раздался двойной звонкий визг, и я, не раздумывая ни секунды, с шумом прыгнул вслед за ними.

Будильник я поставил на пять сорок, и это было решение человека, который в час ночи ещё сидел на бортике с полотенцем на плечах и болтал с зайками. Ушла спать только одна Камилла, а вот близняшки и Рейчел были полуночницами, с удовольствием вываливали на меня все новости поместья. Кто, где, чего…

Когда будильник зазвонил, я минуты две лежал и торговался сам с собой. Проиграл, с трудом сел. Встал. Пол качнулся, но устоял.

Хэнк ждал у террасы, свежий и возмутительно бодрый, в серой майке и парусиновых тапках.