Последний танец - Ольга Ружникова

Рождение такого сына или дочери гораздо важнее сиюминутных желаний. Их можно удовлетворить и позже.

…- Повязка непрозрачная. Совсем. Хотите примерить?

— Это угроза?

Бледное лицо шпиона-неудачника Алана Эдингема. Прозрачные бисеринки пота на его лбу. И отчаянные попытки скрыть страх.

Наивный эвитанец в тот день по-настоящему испугался, когда Евгений завязал ему глаза.

Он вообще боялся Мидантии и мидантийцев, но скрывал это, как мог. Изо всех сил.

— Вы тренируетесь с детства?

— С повязкой — с десяти лет. Пройдемте в кабинет.

— Императрица тоже?

— Конечно. Мы оба выросли в мидантийском дворце. Здесь возможно всякое…

Кто бы думал, что такое пригодится здесь — в тысячах милях от опасной, но родной столицы, от короны и от императрицы? И даже от убийц, подсылаемых врагами? Здесь враги — тоже совсем другие. В чём-то — опаснее, в чём-то — проще.

Впрочем, «черные змеежрецы» были чем-то сродни местной религии. Не зря сюда он провалился, пытаясь пройти их путями.

И как и столице, Евгений не мог оставить в живых противника. Как когда-то — Романа. И Мидантийского Скорпиона.

И не лишил жизни отца лишь по причине их близкого родства. Но можно даже не сомневаться: после его исчезновения Юлиана с бывшим императором уже расправилась. И он сам — последний, кто стал бы ее осуждать.

Есть те, кто должны умирать, чтобы жили твои близкие. А брат, что готов сам тебя убить первым, близким быть перестает.

Впрочем, к Роману родственных чувств у Евгения не было и прежде.

Жаль, до змеежрецов пока добраться не удается, но эту древнюю заразу нужно выжечь с корнем. При первом же удобном случае.

Теперь осталось лишь добиться того, чтобы Охотники сдержали слово. Евгений отказался занять место Старшего Охотника и принять его гарем. Это сделает один из его ближайших соратников, кому Евгений добровольно обещал отдать власть и гарем. Всё, кроме свободы, Арабеллы и Витольда с Микой.

А взамен их проводят по морского побережья и дадут припасов. Один милосердный и справедливый Творец знает, действительно ли там еще стоит действующий порт, но хотя бы прекращается власть Гиблой Реки. Остальное будет зависеть лишь от них самих. А высшие силы помогают лишь тем, кто и сам готов себе помочь.

— Ты справился, — прошелестел старец. — Но я должен предупредить тебя.

— Надеюсь, никто не собирается нарушить слово, данное Хроносу?

— Нет, — качнул головой старик. — Но кое в чём они правы. Твоя новая жена слишком долго дышала воздухом Великой Реки. Река отметила ее дитя. И при рождении вы это поймете. Я на твоей стороне, потому что ты победил, и тебя избрали боги. И твое право забрать с собой свою женщину и ее будущее дитя. Раз уж боги и Великая Река тебе не препятствуют. Но милосерднее было бы оставить его здесь.

А от одной из отцовских любовниц Евгений слышал, что милосерднее отправить Марию молиться в Храм Творца милосердного и справедливого. А то бедняжка так страдает.

А про утратившую в детстве дар речи Юли, качая головой, придворные говорили, что милосерднее уж бедняжке было умереть. Или тоже отправиться молиться. Монахини привыкли заботиться об… убогих. Тем более, недолго и придется. Долго ли в суровом Храме протянет немой ребенок? И сразу же к Творцу в Светлый Ирий. К агнцам и голубям Его.

— Моя женщина не расстанется со своим ребенком и не останется здесь, — качнул головой Евгений. — Это решено.

И не станет рожать на берегах Гнилой Реки, это уж точно. Ни одна женщина такого не заслужила.

— Мы уйдем все вместе. Как был обещано и решено.

— Обещано. И решено… консорт законной правительницы, — согласился старец. — Просто помни, что порой добро опаснее зла. И жесточе.

— Мне это известно.

— Тогда пусть живые и мертвые помогут тебе вернуться, — совсем тихо произнес старец. — Да будет так. Пусть судьба проявит и к тебе и к твоим спутникам милосердие… Милосердный.

Глава восьмая.

Мидантия, Долина Гиблой Реки — Гавань Соленых Скал.

Погоню Евгений почуял, как ни странно, раньше предводителя отряда проводников. Если, конечно, тот специально не молчал до последнего.

Здесь никому из местных доверять нельзя. Как и везде.

Подчинятся они только сильному. Но эту силу придется доказывать каждый раз заново.

Сейчас он глянул на Евгения даже с каким-то новым уважением, но толку-то с этого? Пойдут за ним или нет, Император Мидантии привык определять безошибочно. Эти — не пойдут. И на его сторону не встанут.

Повезет, если не присоединятся к его врагам. Их тут пятеро. Многовато.

— Нас преследуют, — хмуро изрек очевидное предводитель проводников. Хмурый, сухощавый… двигается быстро. Если что, будет опасен. — Значит, Река донесла вести о твоей победе до наших врагов. И о том, что ты выбрал покинуть берега Великой Реки. Ты победил честно, но лишь одного. И лишь из нашего племени. Наши враги тоже не прочь получить молодую, здоровую женщину со свежей кровью.

— Кровь они точно получат, — прошипела Арабелла. — Свою.

Тервилль уже привычно готов ее заслонить.

— Кто они? — коротко спросил Евгений.

Как-то до сих пор никто не счел нужным его известить ни о каких очередных «врагах».

— Не думай, мы — честны, — качнул головой старший проводник. — Это не наше племя. Но Великая Река течет далеко. По ее берегам живет не только наш народ, но и соседи. В том числе, те, кто… изменены больше. Кто хочет поскорее уйти в Великую Реку и соединиться с предками. Если они догонят нас, мы уйдем в сторону, чужак. Ты сам выбрал не остаться среди нас и увести с собой свою женщину. Мы ничего тебе не должны.

Хоть преследуют их и «враги», поняли вас.

— Они не дают поединков. Им неведома честь. Нападают стаей, как…

Как твари из Великой Реки. В стаю которых так жаждут быстрее влиться.

— Далеко ли море? — перебил Евгений.

В темных глазах проводника — очередная грань одобрения. Новая ступень. Будто чужак вновь сумел его удивить.

— Три часа пути. Можем успеть. Но потом…

Уйдете в сторону, уже знаем.

Евгения сейчас ведет не логика, а предчувствие. То самое, что не так