Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
Ягт, забрав с него две вертлюжные пушки калибром один фунт и боеприпасы к ним, я продал вместе с ячменной мукой в Гётеборге за четыреста риксдалеров (тысячу двести ливров). Покупателем был жуликоватого вида немец из Висмара. По слухам, такие суда используют контрабандисты и те, кто не хочет платить зундские пошлины. Летом, когда ночи здесь очень светлые, на ягте запросто проскочить по мелководью мимо таможенных и военных постов. Немец сделал взаимозачет товарами (солью) с Ларсом Виссером, а тот со мной. В итоге я нагрузил шхуну чугунными чушками и бочками с селедкой, доплатив только разницу. С экипажем рассчитаюсь за приз, когда продам товар в Руане. Решил на этом и закончить навигацию. Скоро ноябрь. Надо собрать арендную плату в Энкарвиле и Саюре, перевезти семью в Париж и встретить зимние холода у камина. Треск горящих дров в топке уравновешивает трескучие морозы.
11
Зима выдалась суровая. Сена замерзла так, что по ней свободно двигались обозы. Днем на льду горожане развлекались, как могли. Голландцы, которых немало в столице Франции, катались на коньках и играли во что-то, похожее на хоккей с мячом. Им подражали некоторые французы. Коньки делают из дерева, вставляя в него железную пластину, и привязывая к обуви кожаными ремешками. Носовая часть уже загнута вверх, чтобы не спотыкаться. Для меня и младшего сына Армана выковали с площадками с бортиками под обувь, облегавшими ее с боков и сзади, чтобы, привязанные ремнями, держались прочно. Я научил его кататься. Через пару недель гонял быстрее голландцев.
Впрочем, развлекался Арман только после обеда. С утра у него были занятия с учителями, которые преподавали все предметы факультета свободных искусств университета. Если захочет получить высшее образование, будет легче учиться в Сорбонне, которую окончил его старший брат. Если выберет военную карьеру, станет образованным офицером. Впрочем, по нынешним временам это определение — оксюморон. Из-за сильных морозов во многих парижских домах было почти так же холодно, как на улице, а в моем отеле очень, прямо таки непростительно тепло, поэтому учителя не спешили оканчивать урок. Мой младший сын без охоты, но прилежно грыз гранит наук. Я пообещал взять летом на шхуну, если покажет себя хорошим учеником.
После обеда я иногда занимался с ним навигацией, учил пользоваться картами. Сейчас их два типа: портуланы и с меридианами и параллелями. Первые — это будущие морские планы без градусной сетки, но с подробным чертежом и описанием береговой линии, опасностей, рисунками приметных ориентиров, преобладающими ветрами и течениями, погодными условиями… Они годились для каботажного плавания. Вторые — это будущие путевые и генеральные карты, хотя некоторые можно отнести к частным. У меня был трехтомный «Новейший атлас» тысяча шестьсот тридцать восьмого года на французском языке, изданный голландцем Яном Янсоном в Амстердаме. Арман любил разглядывать его. Правда, в первую очередь его привлекали фантастические чудовища, изображенные на картах. Моим словам, что таких не существует, упорно не верил. В одиннадцать лет сказка кажется былью и наоборот.
Иногда к нам в гости заходил Лео с женой и маленьким сыном. Сюзанна уже помирилась с невесткой. Иначе не увидит внука. Лео служит в канцелярии Пьера Сегье, герцога де Вильмора, канцлера королевства. Как я понял, должность называется «Старший, куда пошлют». Моего сына это не смущает. Для него главное, что служит в королевской канцелярии, хотя Людовику Четырнадцатому всего шесть лет и пока решает судьбы деревянных солдатиков. Оловянных еще не додумались отливать. Я даже думал, когда со мной в Плимуте расплатились оловом, заняться этим, если не продам груз оптом.
Почти каждый день я виделся с Клодом де Лораном, который стал еще толще. У него уже шесть детей и не собирается останавливаться на достигнутом, жена опять беременна. Мой друг дорос до заместителя Тимоти де Муре. Ему прочат место патрона, когда тот отойдет от дел. Старик не сдается. Он из тех, кто умирает, оставшись не у дел.
Иногда у нас, иногда у Клода де Лорана встречаюсь и с Этьеном де Плаке, все еще капитаном. Он тоже многодетный отец. Отстает всего на одну позицию. Тесть подогнал им второй дом, чтобы сдавали в аренду и хорошо кормили его внуков. В отличие от деда, они будут шевалье, которым голодать не положено по статусу.
— Место майора так и не освободилось? — спросил я.
— Ни разу! — с горечью подтвердил Этьен де Плаке. — Погибли четыре капитана и ни одного майора!
В августе его полк участвовал в сражении под Фрайбургом. Двадцатитысячная французская армия под командованием Людовика де Бурбона, герцога Энгиенского, в трех сражениях в течение недели вломила пятнадцатитысячной баварской под командованием барона Франца фон Мерси. Враг был побежден, но потерял раза в два меньше солдат. Еще пара таких побед — и воевать за Францию будет некому.
— Главное, что ты уцелел, — сказал я в утешение.
— Да, если бы не шлем, у меня была бы дырка в голове! — с нотками хвастовства сообщил он.
Это не страшно. Все равно в их семье думает жена.
В середине марта, когда я начал готовиться к отправке в Руан, до Парижа долетела новость, что шведская армия под командованием Леннарта Торстенссона разгромила равную по численности имперскую под командованием Мельхиора фон Хацфельдта, убив и взяв в плен почти две трети ее. Не последнюю роль в этом сыграла легкая, мобильная артиллерия шведов. В столице Франции сразу заговорили о скорой победе в войне.
12
Решив взять младшего сына на шхуну, я предложил Сюзанне, чтобы не сильно скучала, провести лето в Нуазьеле или даже остаться в Париже. Она отказалась, настояла на