Горизонталь - Виталий Штольман

К слову, эти ребята все же знали толк в своем деле. Клавдию Петровну проводили как следует. Все в лучшем виде: батюшка, обтянутый бордовой материей гроб, могила, поминки в столовой. Все подруги ушедшей рыдали крокодильими слезами, однако ж помочь деньгами ни одна не собиралась. Старые суки! Санёчек напился и высказал им все, что о них думает. Был не понят, зато на душе полегчало.

Запой в этот раз длился всего три дня, ибо объявился хозяин «гранты», не получивший ни копейки за последнюю неделю. Он тарабанил в калитку. Хозяин не желал открывать, но гость был настойчив. Собрав все силы в кулак, Кольцов поднял свое туловище и понес его открывать.

– Ты че, кинуть меня решил? – вместо приветствия начал хозяин машины.

– Ты че так базаришь? В лоб тебе садануть, шоль? – начал напрягаться Санёчек.

– А ты попробуй! – гость вытащил из заднего кармана джинсов ментовскую ксиву и сунул ее почти в нос Кольцову.

– Настоящая?

– Слушай сюда и не бузи! Тачку я у тебя забираю обратно, понял?

– Это с хуя ли?

– С рояля, мля. Ты мне неделю не платил.

– И че-е-е? Заплачу, епт.

– В очо, епт! Договор читать надо, прежде чем подписывать.

– Мы ж по рукам стукнули.

– В суде будешь рассказывать.

– Я отдам.

– Поздно. Тачку я забираю. Где она?

– Бабки тогда верни, что я тебе отдал.

– Это за аренду. Договор читать надо было. Там все написано. Тачка где?

– Сказал, отдам все – значит, отдам.

– Где тачка? – заорал мент.

– Лесом иди со своими бумажками. Мы по рукам ударили.

– Уверен, что потянешь?

– А ты тут че, вчерашнего во мне увидел, шоль?

– Ну смотри, в следующий раз по-другому поговорим.

– А ты, начальник, пуганого не пугай. Знаем, плавали! Будут тебе бабки. И за ту неделю, и за эту.

Мент развернулся и пошел в свою свеженькую, кругом катанную «камрюху».

– Буржуй, блять! – Кольцов смачно харкнул в сторону стража правопорядка.

– Че сказал?

– «Камрюха» – огонь! На зарплату купил?

– Ну, жди, сучилище.

Громко бахнув дверью, нарушитель спокойствия скрылся в своей лайбе и дал по газам, распугав всех мирно прогуливающихся куриц.

К счастью, машина стояла во дворе у Эвелины. Отогнал ее, чтоб похоронам не мешала. Оказалось, не зря. Особого значения нежданному гостю Санёчек не придал, многие люди требовали от него возврата денег, буянили, орали, грозились расправой, но все они переставали пыхтеть, когда в руки ложились обещанные бумажки. Некоторых, конечно, Санёчек кидал, без лоха – жизнь плоха, но это не тот случай, от мента добра не жди. Кольцов уже следующим днем вышел на работу. Колесил и стриг бабло, колесил и стриг бабло – дело-то нехитрое.

Все таксисты Белосветска в ночи столуются в небольших ларечках в центре. Называются они «Вдали от жен», что де-факто так и есть. Дешевый кофе в прозрачных стаканчиках и тесто с дешевыми сосисками завершали образ ночного шофера. За высокими небольшими столиками можно было и дела обсудить с коллегами, и будку набить как следует. Главное, на беляши не налегать, дурная слава у них. Святая святых любого таксиста, можно сказать, второе место по важности после таксопарка.

Ментам важность сего места была не важна, отчего вероломно вторглись они на святую землю. Цель их была одна – Кольцов. Он понял это, когда увидел знакомую рожу хозяина «гранты». При форме. Целый майор. Звезды блестят. Рожа красная. По бокам два крепких сержантика. И кто бы мог подумать? Машуня! Та самая Машуня с тусовки Русланчика. Дальше все как в любом милицейском сериале: «Предъявите документы!» Затем осмотр. Понятые. Досмотр. «Опачки, а это что такое? Внимание, понятые! Полиэтиленовый пакет с белым порошком».

– Вы че, падлы, охренели, шоль? – заорал Санёчек, ибо вес был не его, свой-то он скинул, как только люди в черной форме появились на горизонте. Жизнь научила держать опасные вещи под рукой, чтоб избавиться от них при первой же возможности.

– Да ты на зенки свои посмотри! – гаркнул хозяин «гранты». – На освидетельствование его, а потом в отдел, – скомандовал он сержантикам, а сам, завладев ключами от кольцовского авто, прыгнул в него и умчал в закат.

Санёчка со всей пролетарской ненавистью сержантики паковали в «бобик», он сопротивлялся.

– Машуня, Машуня, ну ты-то чего? Ты ж знаешь, что они мне подбросили.

– Молодой человек, вы меня с кем-то путаете! – как заправская актриса, удивилась ментовка.

– Че, память отшибло, как ты со мной юзала и на херу моем скакала? А? – вопли Санёчка уже походили на истерику.

– Мужики, придержите! – попросила своих коллег Машуня, а затем своим небольшим наманикюренным кулачком всадила четко в печень, Кольцов аж взвыл и загнулся. Ментовка схватила его за заднюю сторону шеи и на ухо прошипела, словно гремучая змея: «Ебало свое захлопни, а то я тебе нолик к граммам припишу», – и оттолкнула с презрением.

– Мра-а-а-азь!