Лалиса и её друзья 3 - Вахтанг Глурджидзе

основном сиамские блюда. Я жила в Бангкоке три года, и знаю сиамский язык, но читать и писать на нём не умею. Когда, в середине февраля я купила Лисе телефон, то заметила. Что по вечерам она что-то в нём пишет. Один раз племянница забыла его на столе, а я воспользовалась случаем, и посмотрела, что там записано. Моему удивлению не было предела, когда я поняла, что он установлен на сиамский язык. Значит, девочка из Сиама. Но как она оказалась в Англии?

Я попросила Су Хена выяснить этот вопрос. Племянник принёс выписку из дела девочки, а там было написано, что у Лисы Манн отец был англичанин, а мать из Сиама. Девочка оказалась полиглотом. Как я насчитала, она знает следующие языки:

корейский,

сиамский,

японский,

китайский,

английский,

французский,

русский.

Причём на всех этих языках она говорит совершенно свободно. Я всегда хотела иметь дочь, правда, мечтала воспитать её с младенческого возраста. Будда не дал мне такой возможности, но ко мне попала Лиса. Я перед школой подала заявление на удочерение Лисы Манн. Девочке об этом сказала прямо. Она отнеслась к этому благосклонно, но предложила вставить в документы обе фамилии мою и её. Даже смеялась, что если прочесть слитно обе наши фамилии, то получится, что она европейка! Теперь, после получения документов, а нам убыстрить процедуру помог Су Хен, у меня появилась дочь, Лиса Ким Манн. Она сразу начала звать меня «омма». Я и не думала, что это будет так приятно…

Место действия: Южная Корея. Пусан, женская школа Намсан.

Время действия: первое марта две тысячи двенадцатого года.

Самчон Су Хен уверенно ведёт машину в потоке автомобилей, движущихся по улицам Пусана в это раннее утро в сторону различных учебных заведений. Сегодня начинается новый учебный год в школах. Теперь я полноправная жительница Кореи. Получилось это благодаря постановлению корейского правительства, разрешившему опекунам детей, которым исполнилось десять лет, усыновлять или удочерять таких ребят. Их оказалось по всей Корее почти двадцать тысяч.

Самчон приезжал к нам в кафе почти каждый день. В середине февраля, пока я занимался обслуживанием клиентов вместе с другими работницами кафе, Су Хен заперся со своей тётей в кабинете, и они о чём-то долго говорили. Когда он ушёл, Ким Хе Мин позвала меня к себе:

- Лиса-ян, у тебя ведь вид на жительство временный?

- Да, аджумон-ссии.

- А не хочешь получить гражданство Кореи уже сейчас?

- А разве так можно? Мне ведь только четырнадцать лет.

- Су Хен сказал, что вышло новое постановление правительства, которое позволяет усыновлять или удочерять таких детей, как ты. Но тебе больше двенадцати лет, поэтому требуется твоё письменное согласие. Ты не будешь против, если станешь моей дочерью? Иди, подумай до вечера.

Я долго не думал. Если это единственный путь легализоваться в Корее, то почему бы и нет? Согласие я дал. На следующий день Су Хен притащил кучу бумаг, которые мы заполняли половину дня. Надо было поменять фамилию. Я предложил, по аналогии со старым миром, где у меня была двойная фамилия Ким Манобан, оформить меня, как Ким Манн. Самчон куда-то позвонил, поговорил с каким-то знакомым полчаса, а потом поехал, и привёз ещё целую папку документов на заполнение. Разрешение на моё удочерение пришло за четыре дня до школы. Его привёз Су Хен, вместе с новым удостоверением, на котором красовалась моя новая фамилия. Ким Хе Мин аж засветилась от счастья, когда я её стал называть «омой»…

Мне она уже давно купила телефон. Правда, дешёвый аппарат, за сто тысяч вон. Ну, работает, и хорошо! В Интернет тоже исправно выходит, а мне больше ничего пока не надо. Тут такое же соотношение корейской воны к местному доллару, как и в моей прошлой жизни. В отличие от России, где народ больше доверял наличным деньгам, в Корее банковские карточки и электронные переводы пользовались большей популярностью. Во всех магазинах, кафе, ресторанах, в том числе и у моей новой оммы, были электронные кассы, принимающие банковские карточки. Ким Хе Мин приобрела такую карточку и для меня, чтобы я мог ездить на транспорте и кушать в школьном буфете. Эх, где моя золотая карта от папаши Джэ Ука?! В этом мире приходится довольствоваться тем, что есть...

Покупать форму, учебники и всё остальное, мы с омой отправились за два дня до начала учебного года. Самчон узнал всё в дирекции школы, и привёз список того. что нам надо приобрести. Мда! Хоть тут, в Пусане и есть Лоте молл, как и в моей прошлой жизни, но туда мы не пошли. Омма повела меня на маленькие базарчики, где и приобрела всё что нужно: юбку с сорочкой и шарфиком, спортивную форму и обувь, учебники, ученический планшет, письменные принадлежности, тетради и рюкзачок.

Проблему вызвало требование наличия у ученика андроида. Вот тут омма и подвисла. Таких денег у неё не было, а без робота на занятия не пускали! Пришлось обратиться к дяде. Самчон позвонил в управление полиции своему другу. Тот работал в отделе, где скапливались улики разных уголовных дел. Например, украденные вещи. У полиции был огромный склад, где всё это хранилось. Туда же свозили и потерянные людьми вещи, и предметы, у которых не было хозяев. Вот туда меня и повёз Су Хен, так как ему сказали, что недавно рыбаки на небольшой глубине зацепили сетью контейнер. Они подняли его на траулер, и попытались вскрыть. Но корпус был немного оплавлен, и контейнер не открылся. Вернувшись в порт, они сдали его в полицию.

Там сумели вскрыть этот контейнер, и в нём оказался андроид. Но включить его никто не смог – он был сделан не в азиатском регионе, а в Европе. По надписи установили,