Юность, 2026 № 04 - Журнал «Юность»

Читайте! Это интересно и очень нетрадиционно написано.

«В целом продолжаю заниматься тем же, что и в четыре года, – просто плюшевых медведей стало меньше, а текстов больше».

Тоже неплохо сказано.

Родилась в 2001 году в Ростове-на-Дону, в 17 лет поступила в Литературный институт имени Горького. Работала в фонде «Живая классика», в издательстве «Рипол классик», сейчас работаю в школе писательского мастерства BAND и частно преподаю. В 2025 году написала дебютный роман.

ЭПИЗОД: АЛЕКСАНДР ПЕРВЫЙ, ФОТОГРАФ-ЦЕЛУЕМСЯ-ДАЖЕ-КОГДА-НЕЛЬЗЯ

В пятнадцать лет я была человеком, который прекрасно понимал любовные драмы, но по-прежнему не умел правильно наносить тушь на левый глаз. И вот в этот размытый, блестящий возраст вошел он – Александр Первый.

Он всегда стоял немного боком, так, чтобы свет падал выгоднее, – привычка, которую, кажется, перенял у собственного фотоаппарата. Фотоаппарат, кстати, висел на нем так уверенно, будто Саша не носил его, а наоборот – принадлежал ему.

Начало

Наше знакомство случилось у школьных ворот, где он вдруг сказал:

– У тебя сейчас такое выражение лица, будто ты знаешь секрет вселенной. Можно я его сниму?

– Секрет? Да я просто зевнула.

– О! Натурально. То, что надо.

С этого момента я перестала быть человеком.

Я стала «девушкой, у которой постоянно что-то интересно со светом».

Я могла просто развязать шнурок, а он стоял на корточках, щелкал и говорил:

– Ты сейчас напоминаешь раннюю французскую новеллу.

– Саша, я напоминаю человека, который сейчас упадет.

– И это тоже интересно.

Игра, вышедшая из-под контроля

Именно он превратил нашу обычную дорогу домой в полосу поцелуйных препятствий. Я однажды упомянула, что в детстве играла в «желтую машину». Он оживился:

– Прекрасная игра! Но зачем бить? Давай я буду целовать.

– Но это… так не работает.

– Даша, человечество развивается. Надо соответствовать.

И все, меня обрекли.

Желтая маршрутка – поцелуй.

Три желтых такси подряд – три поцелуя, слегка сбивчивых, потому что мы оба смеялись.

Желтая витрина, на которой большими буквами «СКИДКИ», – он заявил, что «скидки – это тоже часть мира».

Но апофеоз настиг нас однажды днем, совершенно ясным и предательским, когда к остановке подъехал автобус цвета «очень желтый, даже слишком, перестарались».

– Саша, только не говори, что…

– Даша, извини. Это судьба. Ее не перебьешь аргументами.

И он поцеловал меня с торжественностью, с какой обычно объявляют олимпиадные результаты.

Бабушка рядом всплеснула руками:

– Господи, детки, вы что, на всю жизнь так будете при каждом автобусе?

Мне было бы стыдно, если бы не было так смешно.

Между вспышками

Он был не только про поцелуи.

Он умел молчать красиво.

Мы могли идти десять минут, не говоря ни слова, но я знала: он сейчас замечает что-то, чего не замечаю я.

Он говорил:

– Ты не замечаешь, но листья сегодня шуршат тише. Наверное, устали.

А я думала, что, может быть, так и выглядит талант – способность одушевлять даже погоду.

Самый странный момент был, когда он снял меня в профиль, посмотрел на дисплей и сказал: – Ты на этой фотографии как будто уже взрослая.

И у меня впервые в жизни внутри что-то екнуло – так, будто меня кто-то поймал на будущем.

Финал с анатомией

А потом он поступил в медицинский.

Первые недели он еще фотографировал – теперь учебники, амфитеатр, одногруппника, заснувшего на микробиологии.

Потом – исчез.

Нет, не физически, а… по состоянию души.

Разговоры стали такие:

– Мы сегодня изучали сердце. Оно… ответственное.

– Саша, намекнул, что оно лучше меня?

– Нет-нет! Просто оно работает без выходных. Уважаю.

Фотографии стали такие: макеты органов, конспекты, какой-то грустный пластмассовый скелет.

Однажды он подписал снимок:

Мы стали общаться все реже, как будто между нами поселилась биохимия с характером строгой тети.

А последним было сообщение:

И я поняла: все честно.

Он теперь влюблен в анатомию.

Ее он точно не бросит.

Так закончился наш сезон «Александр Первый».

С прекрасным светом, удачными углами и рекордным количеством желтых машин на душу подростка.

ЭПИЗОД: АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ, ПИВО-И-ПРЯМОЛИНЕЙНОСТЬ-КАК-ХОЛОДНАЯ-ПЕНА

Александр Второй появился в моей жизни ровно через год после того, как Первый окончательно влюбился в анатомию.

И это был такой контраст, что казалось: если Первый – это солнечный зайчик на объективе, то Второй – это человек, который скажет:

– Выключи свет, у меня глаза болят.

Он возник не плавно, как хороший кадр, а резко – как вспышка, но не фотокамеры, а характера.

Появление

Мы познакомились на школьной ярмарке, где каждому поручили принести домашнюю выпечку. Учитывая наши кулинарные способности, это была масштабная операция по запугиванию населения.

Я принесла печенье.

А он принес… ничего.

Подошел ко мне и сказал:

– А дашь одно? Я забыл, что должен что-то печь. – Забыл?

– Да. Но я честный: я и в 40 что-нибудь забуду. Привыкай.

И, странным образом, это звучало не как недостаток, а как честный факт биографии.

У него были спокойные глаза человека, который уже многое понял, хотя ему было шестнадцать. И он не пытался произвести впечатление – просто был. А это, как оказалось, производило впечатление сильнее всего.

Контраст – золотой

С Первым мы разговаривали как персонажи французского кино: шепотом, мечтательно, с долгими взглядами.

Со Вторым – как люди, которые давно знают друг друга. На третий день знакомства он сказал: – Ты… смешная. Но, если честно, слишком серьезно к себе относишься.

– Я?

– Ну да. Ты же даже чипсы ешь – как будто отвечаешь на госэкзамене.

Вот так.

Без предисловий.

Если Первый был бликом на гладкой воде, Второй был самой водой – прямой, честной, немного холодной, но очень настоящей.

Первый говорил:

– Листья сегодня похожи на вздохи.

Второй говорил:

– Даша, не драматизируй. Листья – листья.

И иногда это было так смешно, что я смеяться начинала раньше, чем замечала смысл.

Переходный возраст: включить взрослость на малую мощность

Он стал первым человеком, который отвел меня в бар.

В бар.

Меня, девочку, для которой «вечерняя жизнь» тогда означала доесть