ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева

Советское руководство, учитывая стратегические уроки предвоенного периода и самой войны, исходило из необходимости максимального долговременного обезвреживания главных исторических противников России – Германии и Японии, создания защитного пояса безопасности из дружественных государств вдоль западных границ СССР по их состоянию на 1941 г., возвращения территорий и прав, утраченных Россией на Дальнем Востоке, обеспечения свободного выхода в Мировой океан, а также недопущения возникновения враждебной коалиции держав, превосходящих по своей военной мощи СССР. Эти запросы отражали традиционные геополитические интересы России и были нацелены на наращивание глубины обороны по всему периметру Советского государства. Советское руководство было готово при необходимости отстаивать свои жизненные интересы и в одиночку. Но предпочтение отдавалось сотрудничеству с Западом в достижении этих целей. В Кремле резонно полагали, что своим решающим вкладом в разгром фашизма и огромными жертвами в этой борьбе Советский Союз завоевал право на признание своих законных интересов безопасности и равноправное участие в послевоенном урегулировании наряду с США и Великобританией.

Продолжение взаимодействия с западными союзниками считалось необходимым для успешного завершения войны, установления совместного контроля над Германией и Японией, легитимации новых советских границ и зон влияния за их пределами. Наработки советских планировщиков – комиссий НКИД под руководством М. М. Литвинова и И. М. Майского – на подходе к Ялте исходили из того, что необходимое для обеспечения безопасности СССР расширение зоны советского влияния удастся совместить с сохранением ровных отношений с Западом. Эти расчеты покоились на нескольких основных предпосылках. Во-первых, было представление о США как о мощной и растущей, но отдалённой державе, интересы которой будут ограничены Западным полушарием и Восточной Азией и которая не будет представлять реальной военной угрозы Советскому Союзу. Во-вторых, имелась надежда (по словам Литвинова) на «полюбовное разграничение сфер безопасности в Европе по принципу ближайшего соседства» с Великобританией, которая выйдет из войны резко ослабленной, столкнется с сильнейшей американской конкуренцией и будет заинтересована в стабилизации отношений с СССР. В-третьих, делалась ставка на «англо-американский антагонизм» как препятствие на пути формирования англо-американской коалиции против СССР и возможность использовать эти противоречия в своих интересах с тем, чтобы (по словам заместителя В. М. Молотова С. А. Лозовского) «не дать сложиться блоку Великобритании и США против Советского Союза».

Вырисовывался своеобразный «концерт» трёх великих держав, основанный на разграничении и взаимном признании сфер влияния друг друга. Сознавая опасность раскола мира на враждующие военно-политические блоки, М. М. Литвинов и его коллеги рассчитывали избежать его как путём сохранения сотрудничества между членами «Большой тройки», так и за счёт ограничения этих сфер влияния областью безопасности. Так, «полюбовное разграничение» с Великобританией, по Литвинову, должно было базироваться на том, что «Англия должна обязаться не вступать в какие-либо особо близкие отношения и не заключать против нашей воли каких-либо соглашений со странами, входящими в нашу сферу безопасности, и само собой не должна добиваться там военных баз, ни морских, ни воздушных. Такие же обязательства мы можем дать в отношении английской сферы безопасности».

К концу войны в обеих западных столицах уже прорабатывались варианты создания «западного блока» для консолидации своей сферы влияния в Европе, что не было секретом для Кремля, имевшего надёжных информаторов в обеих союзных столицах. Первоначально в качестве «скрепы» такого блока рассматривалась угроза возрождения германской агрессии. Но британские военные уже летом 1944 г. прогнозировали, что «более отдалённой, но и более опасной вероятностью» может стать враждебный Советский Союз, для сдерживания которого объединённых сил Великобритании, Франции и стран Люксембурга будет явно недостаточно. Поэтому такое объединение, подчеркивали они, станет лишь «первым шагом к созданию более широкой системы, которая в случае появления враждебной России должна быть расширена за счёт включения всей Германии, или по крайней мере – её части».

На Ялтинской конференции стремление СССР к свободе рук в создании пояса безопасности на своих западных рубежах натолкнулось на упорное сопротивление англосаксов. Западные союзники прекрасно понимали, что в силу сложившейся к концу войны ситуации на фронтах (Красная армия к тому времени продвинулась примерно до линии Данциг – Бреслау – Краков – Будапешт) этот регион окажется в советской сфере влияния, но стремились сохранить его открытым для западных идей, капиталов и товаров. На встрече с сенаторами в преддверии Ялты президент Рузвельт говорил: «Русские господствуют в Восточной Европе; но очевидно, что мы не можем пойти на разрыв с ними и, следовательно, единственный практический курс для нас – это использовать оставшееся у нас влияние для облегчения обстановки».

Самым чувствительным в восточноевропейском компромиссе был вопрос о будущих границах и правительстве Польши, в котором Москва сталкивалась с непримиримой враждебностью осевшего в Лондоне эмигрантского польского правительства.

Ключевой для безопасности западных границ СССР польский вопрос («вопрос жизни и смерти для Советского государства», по словам Сталина) стал центральным на конференции. Принятое ею компромиссное решение предусматривало реорганизацию просоветского Временного правительства Польши «на более широкой основе», но не уточняло конкретных параметров этой реорганизации, что позволяло Москве свести ее к приемлемому для себя минимуму. В Ялте была согласована и новая восточная граница Польши по линии Керзона с небольшими отклонениями, но Сталину не удалось зафиксировать ее западную границу по Одеру – Западной Нейсе. Тем не менее в ориентировке Молотова для советских послов по итогам Ялты подчеркивалось, что в основу декларации «О Польше» «легли наши предложения».

Позиции союзников по ключевому для судьбы всей послевоенной Европы германскому вопросу также существенно расходились. В кругах американского и британского военного командования, как уже отмечалось, зрела идея использования ресурсов Германии против нового потенциального противника в лице СССР. В итоге Сталин не смог получить от союзников согласия на фиксированную сумму репараций в пользу СССР. Рузвельт согласился лишь принять советский запрос в качестве основы для дальнейшего обсуждения, а Черчилль отказался и от этого. Сталин пошел навстречу союзникам и в вопросе о предоставлении Франции зоны оккупации в Германии и места в Союзном контрольном совете по Германии, хотя это увеличивало численный перевес стран Запада в коллективном решении германского вопроса.

Советский запрос в Ялте по Дальнему Востоку (Южный Сахалин, Курилы, Порт-Артур, порт Дальний и права по маньчжурским железным дорогам) вызывал меньше возражений у союзников, признававших стратегическую обоснованность этих запросов. Кроме того, американское военное командование понимало, что не в силах воспрепятствовать занятию этих территорий советскими войсками в одностороннем порядке, и было слишком заинтересовано в участии СССР в войне с Японией, чтобы ссориться с Москвой по этим вопросам.

Другой уступкой советской стороны стало смягчение позиции по вопросу о членстве в ООН. Столкнувшись с сильным сопротивлением союзников в этом вопросе, Сталин согласился ограничить число советских