Русские пазлы войны - Иван Жердев
Сразу скажу – дозвонился всем. Особенно хотелось, чтобы Галина Горева на одиннадцатом этаже откликнулась. За нее больше всех переживал. С третьей попытки дозвонился. Жива, слава богу. Связь плохая, но всё же докричался, что сын Максим живой и с ним и его близкими всё в порядке. Юля Малая, как услышала, сразу зарыдала, справиться не могла. Но потом нормально, успокоилась – я ей всё рассказал. Хотел её родителей на видео снять, чтоб переслать, но они не согласились, плохо, мол, выглядим, да и не надо это… И отцу Никиты тоже дозвонился и всё передал.
Группа собралась, едем домой, в Донецк. По пути опять нелепость войны. На обочине совершенно пустой дороги, в обе стороны на десятки километров ни жилья, ни людей, стоит очень белый унитаз. На нём сидит мужик, курит и смотрит в небо. Небо синее. Сегодня первый день тепло.
Невольно вспоминаю Лиса: «За нами Бог и Россия. Мы победим!»
Ты думаешь, всё ровно, гладь да тишь,И новости порядком надоели…Они тебя убьют, пока ты спишьВ своей уютной шёлковой постели.Инна КучероваБатальон Шерхана. Бои за Мариуполь
За время пребывания на Донбассе я вывел для себя два главных правила военного корреспондента. Вот эти правила:
1. О войне надо писать правду.
2. Не всю правду о войне надо писать.
И это не от недоверия к читателю и не из желания утаить неприглядную, а иногда и мерзкую сущность войны. Нет. Это от того, что война ведётся не только снарядами, пулями, бомбами и гранатами, она также ведётся словами. И любое неосторожное слово легко может накрыть «дружественным огнём» собственную армию. А свою армию надо любить и беречь, так же как она любит и бережёт нас, свой народ.
Волею неведомой Воли прибился я к славному 1115-му батальону, 5-й отдельной тяжёлой дивизии им. А.В. Захарченко. А саму бригаду сформировали на основе батальона «Оплот», которым и командовал Александр Владимирович. Батальоном командует Шерхан, боец, прошедший все этапы войны на Донбассе.
В «личное» здесь лезть не принято, но, чтобы охарактеризовать комбата, скажу – у него две настольные книги «Кодекс чести русского офицера» В.М. Кульчицкого и «Наука побеждать» А.В. Суворова. Я думаю, этого достаточно, чтобы понять, по каким принципам живёт офицер Шерхан.
Пользы от меня в батальоне, скажу честно, никакой, одни сплошные неудобства, потому как в силу нынешней профессии мне приходится приставать к людям, занятым своим трудным, ратным делом, с просьбами рассказать и дать интервью. Но комбат понимает необходимость присутствия журналиста, для того чтобы фиксировать словом события этой войны, и относится даже с симпатией, но давать интервью и фотографироваться избегает, и имеет на это самые уважительные причины. Кстати, многие другие бойцы тоже не любят фотографироваться и тоже имеют на это такие же уважительные причины. У некоторых ещё родня под укропами, мало ли что. Но есть ребята, которые ничем не связаны и охотно идут на контакт.
Батальон сформировали уже во время спецоперации ВС ФР и 11 марта кинули к Мариуполю. Входили в город тяжело, с потерями. Укропы бились за каждый дом, и каждый дом брали очень тяжело. Начмед, старший лейтенант Кравцов, рассказывал: «Входили в Мариуполь со стороны Виноградного. До туда довезли, а потом пешком и бегом. Бежит впереди пожилой уже боец, его из пулемёта сразу ранили в ноги. Я ему кричу: “Лежи, не вставай”, он вроде там, за бугорком, в укрытии, а он то ли от боли, то ли от шока вскакивает и ещё две пули ловит в руку и плечо. Ну что, теперь медицина, сумку прижал, разогнался за домом – проскочил. Вытащили его, в машину уложили, теперь надо опять этот отрезок проскочить. За домом разогнались, чтобы на скорости, и … проскочили».
Противник работает профессионально, натаскали их за восемь лет. Работают в домах снайперские группы – снайпер и пулемётчик или автоматчик. Пулемётчик открывает беглый огонь и этим маскирует снайпера, чтоб того быстро не вычислили. А снайпер уже под прикрытием огня пулемётчика или автоматчика выстреливает цели и меняет позиции. Они же корректируют работу своей артиллерии и танков. Танки выползают из завода и бьют по заранее намеченным целям, потом задним ходом обратно. Наши тоже работают по целям, но в условиях города их легко подбить прямо из домов, многоэтажек.
В первый день наблюдаю работу Шерхана. Он координирует работу миномётчиков и штурмовых групп.
Слышу:
– Змей, повтори… Вправо сорок, понял… Гусь, вправо сорок дым… Змей смотри дым… Понял… Гусь, дальше пятьдесят… Змей – влево пять… Вправо десять…
Шерхан: – Он что, в унитаз попасть хочет, ладно… Гусь, вправо десять…
И так весь день: ближе сорок, дальше тридцать… Змей, Гусь…
Вечером в штаб приходит фельдшер Лена, говорит: – У нас трёхсотый.
Шерхан: – Кто?
– Змей. Седьмым калибром, в руку, кость перебита…
Батальон собран из резервистов. Многие не то что воевать, автомат в руках не держали. Батальон стрелковый, и основное оружие автоматы Калашникова АК-74 и винтовки Мосина, которыми воевали ещё в Первую мировую. К ним приделывают оптику, и получается снайперская винтовка собственного изготовления.
Боец с позывным Хатико приходит в штаб, говорит: «Поменяйте мне винтовку».
Начштаба: «Да на вас не напасёшься, что с этой-то?»
«Да вот прострелили», – кладёт винтовку на стол, а в ней пулевое отверстие, прямо в стволе. На плече висела, бежал на позицию, снайпер хотел срезать. Делаю фото.
«Хатико» делится впечатлениями, рассказывает о планах на будущее. Говорит: «После войны уеду в Сибирь, построю маленький домик и буду там жить, реабилитироваться. А может, учиться пойду».
Интересуется русской историей, просит купить исторические книги, когда поеду в город. Сразу скажу, книги купил. Деньги на книги прислали мои однокурсницы Лена Пугачёва и Лара Никанорова. Им сообщил, что купил и кому. Девчонкам приятно. Там, в России, люди переживают, спрашивают. Поддержка огромная. Книги передал с ребятами-волонтёрами,