Русские пазлы войны - Иван Жердев
Дальше в городе военные ДНР раздают гуманитарную помощь. Останавливаемся, снимаем, знакомимся. Ребята рассказывают, что после освобождения Мариуполя у них основная задача – доставка гуманитарной помощи жителям города.
И это всё о любви, которая созидает. Я много говорил с военными ДНР, с теми, кто воевал с 2014 года, кто пережил потерю друзей и родных. Они видели смерть в бою и в мирной жизни. И вот они не озлобились, у них нет ненависти ко всему украинскому. Не видел ни разу.
И ровно наоборот с той стороны. Основной мотив действий ВСУ и нацбатов – ненависть. «Незалежность», «ненька Украина» – всего лишь удобные штампы для прикрытия всё той же животной ненависти ко всему русскому. Ведь с 1991 года той самой «незалежности» было хоть пей, хоть ешь, хоть свиней корми, никто не посягал, но этого было недостаточно для формирования государственной идеи, и именно поэтому опять в который раз основополагающим фактором существования украинской государственности должна была появиться и законодательно оформиться «Ненависть» с большой буквы.
А на кого она должны быть направлена – правильно, сюда, на Русский мир, Россию. Если на секунду представить, что на границе с Украиной не было бы Великой России, то ненависть всё равно бы появилась и была бы направлена в другую сторону – на Польшу. И это уже было, у того же любимого ими Бандеры. Но ненависть к Польше – так себе идея, там и Польши-то той на «Ненависть» с большой буквы не тянет, да и Польша сама так же ненавидит Россию, так что, пока мы живы, а живы мы будем всегда, этого «добра» – ненависти – на всех хватит. Именно поэтому их Запад заласкает до могилы. Невольно вспомнишь Михаила Задорнова: «Ну, чего вы такие тупые?» И ведь действительно, ненависть – орудие тупости. Они не понимают, что если их ненависть приведёт к гибели России (что само по себе невозможно), то следующими уничтожат их. Ну, это же не бином Ньютона. Так было всегда, когда кто-то помогает Западу, и так будет всегда. И по-другому никогда не было и не будет. И выживание самой Украины, народа и языка возможно только либо в составе России, либо вместе с Россией. Именно поэтому такого государства, как Украина, быть не должно. И это не только моё мнение, об этом говорят все на Донбассе.
Потому что ненависть разрушает, созидает только любовь. Так и говорил «лектор» Кузнечик. И на этом стояла и стоять будет Русская земля. «Будем жить, ребята!»
Командир танка Арсений
Вчера был в госпитале в Донецке. Поговорил с ребятами. Сниматься ребята не любят, но потихоньку разговорились, записал интервью на диктофон, разумеется, с их позволения. Я в который раз убеждаюсь в том, что сильней русского духа, русской веры и любви нет на Земле ни духа, ни веры и ни любви. И как прав был Гоголь, что нет силы, способной превозмочь русскую силу. И говорил он это о запорожских казаках.
И как бы не принято говорить, что мы такие уникальные, не политкорректно. А вот хрен вам во всю вашу информационную харю. Те, с кем я здесь говорил, и в госпитале, и в Мариуполе у завода «Азовсталь», и в Марьинке на передовой – это все уникальные, великие люди и воины. И каста «Воин» в русском мире никогда, ни за что не умрёт. Она может затаиться, пока нам всем вдалбливали в голову, что зарабатывать деньги и есть наше «святое» предназначение, но как только появляется война, сразу же откуда ни возьмись появляются Русские Воины, с самой большой буквы.
Вот фрагмент, всего лишь фрагмент разговора с танкистом Арсением, позывной Арсен. Даже здесь, видите, насколько не играет никакого значения национальность.
Один комбат мне говорил: «У меня батальон разношёрстный, интернациональный. Здесь армяне и азербайджанцы – лучшие друзья, и евреи с немцами в одном окопе воюют с фашистами».
Итак, всего лишь один фрагмент из большого разговора с молодым русским танкистом.
Арсен: Да, первый раз в башню. Второй раз… у меня машина с тралом. Устанавливались тралы на ночь. Не успели подключить электро-, пневмооборудование – и опускать пришлось вручную. Вылезли, скинули и поехали на укрепрайон, и в ходе этого движения оказалось, что башня не работает, где-то проводка закоротила, ощущался запах горелой проводки, задымилось, естественно… ну, назад откатились. Поднялись на пункт управления, в пятиэтажке он базировался, доложили о том, что не работает, ну, никак невозможно. Командир, позывной Крым, говорит: «Ребята, всё понимаю, но надо, блин, эту высотку брать». Крым командир серьёзный, всегда вместе с бойцами, от пуль не прятался. Ну, надо – значит надо. С экипажем переглянулись и попёрли… Получается, опорный пункт, он в низине, в пятиэтажке… сейчас там от этой пятиэтажки ничего и не осталось. А у них мало того, что на холме, а ещё и насыпь. Мы доехали до этой высоты, прямо под укропов заехали. Трал подорвался на мине, откинулся… Механик – раз, раз, машина едет, поехали дальше… и наехали… вряд ли это была тээмка, фугас, скорее всего. Ощущение было, как будто машину аж приподняло. Потом посыпалось всё, что только можно было… Ну, получилось с пулемёта отстреляться, показать ребятам, что за нами ехали, куда стрелять. Повылазили, и здесь прям стало очень страшно, потому что противник в непосредственной близости… а мы без оружия, без ничего, потому что оружие… у нас в экипаже принято так, что закреплять оружие на башне так, чтобы выскочил – и сразу за него схватился… а у меня люк не открылся и оружие, скорее всего, волной смыло… Ну, я через командирский вылез, я наводчика за командира сажал, ну, наблюдение, связь, а сам за наводчика садился. Повылазили, сначала он выпрыгнул… я на горизонталь внимание обращаю и понимаю, что там пушка на механика легла, он даже люк не открыл, ну, я вручную, вручную… всё это дело… на них отвернул… и сам тоже спешиваться. Вылез, отполз, ну, примерно так сориентировался, в сторону наших… ну, дождался, пока «мех» вылезет…
– У тебя контузия была?
– Ну да, контузия. Закрытая черепно-мозговая.
– И что, сразу в госпиталь?
– Ну да. Я сам-то не хотел госпитализироваться. Первая контузия