Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

Любая достаточно развитая

технология неотличима от магии.

Артур Чарльз Кларк

Холод. Сковывающий волю. Безжалостный. Мертвящий холод.

Тишина. Разрывающая сознание бездонной глубиной. Оглушительная тишина.

Боль. Всё выжигающая боль в сведенном судорогой теле.

Движение, мысль – мне ничего не подчиняется. Все выгорает в сгустке плазмы, коим я и являюсь. И даже душа трещит. Раскалывается на фрагменты. Разлетается дождем острейших осколков.

Я не выдерживаю. Выгибаюсь в отчаянном крике, что рвётся из самых глубин моего бытия, и глаза раскрываются.

Тьма предстаёт передо мной. Ослепительно-непроглядная. Всеобъемлюще пустая. Леденяще живая. Просто невообразимая в своей запредельной мощи. Первобытный ужас перед ней накрывает само существо упругой волной. Я понимаю, что не могу противиться ей. Все чувства растворяются…

Проходит вечность, а затем появляется свет. Маленький и тусклый, но оттого не менее родной в этих глубинах. Надежда озаряет бытие, а вместе с ней и новые огни. Они расцветают друг за другом, вплетаясь в узор тьмы. Их тысячи. Нет! Миллионы! Если даже не миллиарды! И от них невозможно оторвать взгляд!

Спустя несколько долгих секунд понимаю, что любуюсь волшебной картиной звездного неба, прорвавшегося в просвет между облаками. Я делаю судорожный вдох сладкого до одурения воздуха, и наступает эйфория от осознания себя.

– Жив, – тихо шепчу я, но не слышу собственного голоса за набатом крови в ушах. Кричу, что есть сил. – Я жив!!!

Ответом мне становится поскрипывание веток под порывом ветра да далекое, протяжное уханье филина. Я улыбаюсь и закрываю глаза. Мыслей больше не остаётся.

***

Крик заставил тело вздрогнуть. Появился металлический привкус на языке. Сознание прояснилось. Одновременно пришли другие чувства. Затем мысли. И, конечно, воспоминания.

«Бьют часы на старой башне,

провожают день вчерашний,

и звонят колокола».

– Как же громко звонят эти проклятые колокола, – сморщился я, когда очередной куплет песни громовым раскатом взорвался в больной голове. – Честное слово, если они не заткнутся, сломаю в хлам, – торжественно пообещал себе, собираясь начать с телефона.

Будильник не внял мысленной угрозе и продолжил чёрное дело. Ничего не оставалось, как с тяжёлым стоном сесть и начать судорожно шарить по карманам в поисках телефона, принципиально не открывая глаз и досматривая сон. Вредоносная железяка уворачивалась профессионально, однако мне удалось выловить её в недрах джинсов и с третьей попытки попасть по кнопке отключения трясущимися пальцами.

Я блаженно улыбнулся, когда наступила тишина, и рухнул на пол. Пару раз дёрнув конечностями, вновь удобно устроился на коврике перед входной дверью. Положил смартфон под голову, как подушку, и попытался нырнуть в объятья Морфея.

– Ало… Виталий! Меня слышно? – прозвучал девичий голос под ухом. Вздрогнув, разлепил веки. – Виталий, что у тебя со связью?.. – не унимался голос.

Я помотал башкой, пытаясь сбросить наваждение, и только через долгую секунду сообразил, что речь доносится из телефона. Ещё пара мгновений ушла на то, чтобы понять, откуда он там взялся. А когда до меня дошло, что трезвонил не будильник, а сигнал вызова, я осторожно приложил трубку к уху, понимая, что отключаться поздно – будет только хуже.

– Я тут, – отозвался сипло.

– Что не отвечаешь? – взволнованно прозвучало на другом конце. – И что с голосом?

– Связь барахлит, – чистосердечно соврал я.

– Понятно, – тон сразу повеселел. – Слушай, братишка, чего звоню. Спасибо огромное за поездку на море! Настоящая серебряная свадьба. Не знаю, где ты взял столько денег, но родители в восторге от подарка! И я тоже. Мы всего день, как прилетели, но это просто нечто! Жаль, тебя нет...

– Извини, Лен. Не могу. Поступление, – я привалился к стене разгорячённой головой, чувствуя, как мозг начинает закипать. – А так рад стараться.

– Ага, понимаю, – вновь жизнерадостно затараторили, каждым словом вбивая мне в сознание раскалённый шип. – Просто имей в виду, я поймала предков на слове, что когда вернёмся, они выполнят любое твоё желание. Не прогадай, – на заднем фоне раздались голоса родителей, и Лена заторопилась: – Ладно, не буду больше отвлекать. Мы как раз на море собираемся. От родителей «привет». И пока.

– Спасибо, – и уже в пустоту: – Пока, – после чего тупо посмотрел на телефон… и со всей силы швырнул куда подальше.

Сон как рукой сняло, так что устраиваться на коврике не имело смысла. К тому же я понимал, что нужно срочно опохмелиться, иначе следующие часы превратятся в ад. Однако подниматься с места и нырять в новый день катастрофически не хотелось.

В коротком сражении силы воли и разума против лени и раздолбайства с малым перевесом победила первая фракция. Короткий рывок на кухню ознаменовался болью в теле и гудением в голове. Но наградой стала прохлада нутра холодильника и заначка беленькой буквально на два глотка, дабы лечение не переросло в новый виток алкомарафона. Следом продолжение забега – требовалось продолжить лечение ударной порцией холодного душа.

– Хорошо… – простонал я, когда упругие струи прошлись по тушке, рухнувшей в ванную прямо в одежде.

Несколько минут лежал и наслаждался ледяными потоками. Чувствовал, как они обжигают тело, а вместе с тем вымораживают остатки похмелья. Но вскоре холод начал меня одолевать, и пришлось подняться, скинуть промокшие тряпки и по-быстрому привести себя в порядок.

– Жить вредно, – подмигнул я всклокоченному отражению, вылезая и растираясь полотенцем. – Но помучиться стоит.

Отражение скривилось в ответной ухмылке, и я неожиданно осознал – мне противно видеть эту покрытую колючей щетиной, со вздыбленными волосами и безумными огоньками в запавших серых глазах морду того, кто довёл себя до такого свинского состояния. Я отвернулся и потёр лицо, отгоняя непрошеное наваждение. А затем, глубоко вздохнув, потянулся так, что хрустнули все суставы, и поспешил к себе в комнату.

Там накинул свежую смену одежды, после чего, захватив ноутбук, потопал на кухню. Требовалось срочно