Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

– А с какой стати я должен знать? – чуть ошалело поинтересовался человек. – Вопрос скорее к тебе – кто здесь говорящая ласка? – в голосе парня звякнул металл.

– «То, что я говорящая ласка, отрицать и не собираюсь», – две черных бусинки глаз полыхнули, а острые зубки коснулись кожи. – «Но вот насчёт того, кто из нас настоящий, вопрос ещё спорный. Сущность, что присвоила моё тело!»

– Эээ… – от такого выпада человек даже пошатнулся. Пару раз открыл и закрыл рот. Не придумав ничего умнее, поинтересовался у оппонента: – Смелое заявление… А ничего, что я тут человек? У меня даже паспорт есть, – и, не совершая резких движений, вытащил здоровой рукой из недр кармана документ. Открыв корочки, он продемонстрировал фотографию.

– «Как будто это чего-то стоит в спятившем мире!»

Ласка взмахнула хвостом, человек на мгновение оказался ослеплен и заморгал. Одновременно животное ловким движением метнулось вниз, и разорванный в хлам паспорт отлетел в колючий кустарник. Человек не сплоховал и, несмотря на растерянность, сумел воспользоваться возможностью, в яростном рывке перехватил наглого зверя за шкирку. Ласка закрутилась, пытаясь вывернуться или хотя бы укусить, но бесполезно. Даже ликбез об интеллектуальных, физических и моральных недостатках человека не помог ей выбраться из хватки.

– Ладно, хватит фигней страдать, животное, – прервал человек сборник нелитературных эпитетов. – Может, поговорим по существу, а? Вот зачем ты это сделал? – усмешка на лице парня походила на холодную маску.

– «Не даю тебе присвоить мою личность», – тяжело дыша, зашипела ласка. – «Личность Виталия Пазлова!»

– Как же ты меня достал! – устало ответствовал человек. – Это я Виталий Пазлов!

Ледяной порыв ветра прошёлся по разгорячённым оппонентам, и тишину диспута разорвал смех – яростный и резкий.

– «Ты чего?» – осторожно спросила надрывающегося человека ласка.

– Мы спорим о том, кто из нас настоящая личность, а кто – нет! И это на развалинах посреди леса, на которые мы попали, свалившись с крыши дома в центре города! – сквозь смех выдавил юноша. – Как ты думаешь, после этого спор имеет хоть какой-то смысл?

– «Думаю, не особо…» – неуверенно прозвучало в ответ.

Постепенно смех сплёлся из двух голосов. Так ласка и человек хохотали несколько минут. Вскоре истеричный смех стал нервным. Затем просто усталым. Напряжённость так и вовсе как рукой сняло.

– «Это, конечно, хорошо, но закончить с вопросом надо. Он слишком принципиальный для нас», – отсмеявшись, заметила ласка. – «И раз ни физическим, ни интеллектуальным возможностям мы доверять не можем, то я вижу только один выход…»

– Правила? – даже недослушав, усмехнулся человек. – Те, что в идеале не сможет нарушить ни одна часть нашего сознания?

– «Они самые», – кивнуло животное. – «И первое: никому не верь! Даже себе».

– Второе: ни о чём и никогда не жалей! – продолжил парень. – Если ты что-то совершил, то значит, были причины, и на тот момент это являлось оптимальным решением. Нужно принимать последствия.

– «Третье: если совершаешь глупость, то делай её полностью и качественно», – сказано было в унисон двумя осколками единого целого.

Взгляды встретились. Долгое мгновение они пытались состязаться. Однако пробив барьеры, каждый увидел в противнике собственное отражение со всеми страхами и надеждами. Блеснули слезы. Каждый из двоих почувствовал, как холодная пустота, оставшаяся в душе со вчерашнего дня, медленно заполняется, словно на место встал недостающий кусочек пазла.

– «Если не против, то признаем, что у меня…» – ласка запнулась и, отведя взгляд, исправилась: – «Что у нас раздвоение личности. Мы Альтер-Эго друг друга».

– Не самая плохая альтернатива в сложившейся ситуации, – доброжелательно улыбнулся парень. – Правда, это не решает наших проблем. Как выбраться из этого бреда, так и непонятно.

– «Похоже, для того чтобы это выяснить, нам придётся какое-то время разбираться в сущности происходящего», – меланхолично отметила ласка. – «Кстати, может, всё же отпустишь меня? Знаешь, как-то неудобно думать, повиснув в воздухе».

– Извини, – человек аккуратно опустил маленькое тельце на землю. – Просто всё это как-то… – он почесал затылок. – Но это значит, нам надо что-то делать. Не сидеть же и ждать чуда?

– «Верно», – устало подтвердила ласка. – «Нам нужно идти. И я, кажется, знаю куда. Там, если повезёт, сможем добыть информацию», – зверь встряхнулся и поднялся на лапы. – «Остаётся только один вопрос: ты со мной?»

– Ты и сам знаешь, что да, – человек поднялся с места. – Как-никак вдвоём у нас больше шансов. Так что веди.

– «Молодец!» – блеснул хищный оскал, и зверь поспешил вперёд.

– «Ты дурак?» – мысли ласки били кнутом. – «Нет, ты мне скажи – ты дурак или как?»

Я жевал. Сидел на земле и усердно жевал. За день в компании самой темной части своего бытия уже приноровился не обращать внимания на её цинично-холодные комментарии по любому поводу.

– «Тебя ни на минуту нельзя оставить!» – продолжало животное. – «Зачем? Вот зачем ты тащишь в рот эту гадость? Ты же толком не знаешь, съедобно ли это!»

– Это клюква, – буркнул я, продолжая жевать. – А я хочу есть.

Очередная жутко кислая ягода, являющаяся для меня величайшим деликатесом, отправилась в рот. Я прикрыл глаза, наслаждаясь возможностью набить желудок.

– «Мне бы мог и не врать. Я прекрасно знаю, что ты клюкву не отличишь от черники или от волчьей ягоды», – холодно процедила ласка. – «Наш максимум – орехи, которые ты с таким усердием грыз днём. Что зря?»

– Не зря. Но их было мало, и после них у меня челюсть болит. А я всё так же голоден! – живот в подтверждение жалобно заурчал, а я перешёл в наступление. – Да и, вообще, это ты предложил здесь остановиться, чтобы отдохнуть и поесть!

– «Отдохнуть тебе, а поесть мне! В отличие от тебя, у меня с пробуждения крошки во рту не было. Уже в глазах плывёт от голода», – устало и уже без такого мысленного накала пришёл ответ. – «Кроме того, тебе нужно себя беречь. Если со мной что-то случится, то ты худо-бедно ещё сможешь помочь, а вот я тебе – едва ли», – зверь резко отвернулся, раздражено махнув хвостом.