Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

Остроконечные воды на севере нахлёстывали и разбивались о величественный берег огромных гор со сверкающими белым огнём вершинами. И единственным, что нарушало идиллию, являлся густой столб дыма в той стороне, где в ночи пал небесный огонь. А в паре сотен метров находилась небольшая полянка с огромными каменными обломками, блистающими в восходящем солнце.

– «Значит, не показалось…» – моргнув пару раз для уверенности, задумчиво протянул я, окончательно осознавая факт, что мир передо мной не ночной кошмар.

***

Развалины. Человек.

Разум сопротивлялся до последнего. Но разуму я более не мог доверять. Если не в состоянии что-то осознать, то нужно отвлечься. Нужно действовать. Нужно исследовать и получать знания, что как никогда актуально в моей ситуации. Поэтому, как только рассвело, поспешил покинуть своё пристанище.

Однако было и кое-что важнее. Боль. Тянущее чувство, какое возникает, когда под анестезией тебе вытаскивают потроха. И с каждой секундой анестезии становилось всё меньше.

Мне требовалось идти. Мне нужно было в лес. Я это чувствовал. И разум отступал.

Лес. Зверь.

Удар обрушился в тот момент, когда готовился спрыгнуть с нижней ветви дерева. Я с невольным криком отлетел в сторону, но ещё в воздухе успел извернуться, дабы увидеть противника: всклокоченная, крупная, огненно-рыжая лисица! Бежать не было ни смысла, ни сил. Даже забраться вновь на дерево был не в состоянии. Поэтому уже в следующую секунду, оттолкнувшись от оказавшегося на пути дерева, я сам бросился на зверя под самым неожиданным углом, мысленно матерясь на все лады. А затем мы покатились с ним в плотном клубке: из пасти лисицы несло смертью, зубы щёлкали в опасной близости, когти пытались порвать меня и даже успели несколько раз пройтись вскользь. Однако и я не только успевал выворачиваться из самых опасных ситуаций, но и сам не брезговал при любой возможности цапнуть врага, испортить ему не только настроение, но и тушку – на шкуре зверя уже имелось несколько алых, сочащихся кровью ран.

Треск кустов и сдержанная ругань раздались в миг осознания: несмотря на ловкость, силу и упорство мне не победить – я слишком измотан. На небольшую прогалину, где и происходило действо, выбрался человек. Тот самый, что вчера первым встретил меня. Тот самый, с кем мы играли в гляделки. Тот самый, от которого скрылся в ночи с диким криком. Ибо это и был я!

– «Придурок, помогай», – в последнем усилии хотел я крикнуть, когда человек начал фотографировать развернувшуюся перед ним картину. Однако вместо слов раздалось тявканье.

Однако по растерянности человека я понял – он меня понял. Тот всё же сориентировался и, схватив ближайшую увесистую ветку, бросился в гущу сражения. Палка опустилась на тела, и в то же мгновение раздался громкий, пронзительный взвизг – мне повезло, человек попал по лисице. А «неправильный я», почувствовав силу, стал остервенело бить палкой, пока подгнившее дерево не переломилось. Тогда он с животным рыком вцепился в загривок лисе и встряхнул её что было сил. Это заставило её отпустить меня, и я отлетел в сторону. Но не успел человек ударить лису остатками дубинки, как чертовка извернулась укусить его чуть выше кисти. От неожиданности тот бросил наглого зверя об землю, а сам отскочил. Рыжая дико зашипела на нас, и человек преградил ей дорогу ко мне, не имеющему сил подняться. Но лиса напасть вновь не решилась и бросилась прочь, в лес. Человек хотел погнаться за ней, но всего через пару шагов остановился, так как кровь с руки текла почти ручьём.

Требовалось подняться, но тянущая пустота, ледяное пламя – всё, что терзало меня, выжигало нутро и сводило с ума, но одновременно заставляло держаться и двигаться вперёд – это куда-то исчезло. Усталость взяла своё. Всё закружилось в радужном хороводе. Я отключился.

***

Лес. Человек.

– Потрясающе. День начался просто потрясающе! – вполголоса бубнил человек, проверяя перевязь на прокушенной руке, сделанную из обрывков футболки. – Теперь придётся ещё допрашивать это существо. Попытаться выяснить у него что-нибудь, когда очнётся, раз уж я начал со зверьём разговаривать… – парень огляделся, сплюнул в сердцах и уселся на ближайшее поваленное дерево. – Хотя у меня с самого утра в животе урчит, может… – человек помотал головой, обрывая мысль. – Ну, хотя бы не белочка, и то радует…

Остатки футболки, в которую парень опасливо спеленал спасённое существо, зашевелились. Из складок ткани, сверкая чёрными бусинками глаз и ведя носом, осторожно показалась маленькая белая мордочка. Взгляды на мгновение встретились. В следующую секунду ослепительно-белая ласка одним движением вынырнула из остатков тряпья и пулей взметнулась по голому телу на шею человека.

– «Одно лишнее движение, и я порву яремную вену. Будешь истекать кровью долго и болезненно», – раздался мысленный голос, что пытался быть бесстрастным, но всё равно подрагивал практически в ритм с дрожью юноши.

– И тебе привет, ласка, – чуть насмешливо ответствовал человек уже вслух. Однако благоразумно замер и вообще дышать старался через раз. – Я, конечно, понимаю, что логика в последнее время не самая сильная моя сторона, однако после боли, холода, страха и прочих радостей, которыми была наполнена прошедшая ночь, данная ситуация – небольшой перебор!.. – человек запнулся, поняв, что жалуется ласке. Стараясь скрыть смущение, недовольно бросил. – Короче, этот фарс хоть и является занятным, но он затянулся. Может, не будем усугублять, и ты перестанешь пытаться меня убить…

– «Я пока не пытаюсь тебя убить. Лишь занимаю наиболее эффективную позицию для максимально продуктивных переговоров», – ничуть не смутившись, процедило животное. – «И у меня всего один