Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

и сумел выпихнуть пришедших за порог, то они могли вызвать подмогу и выломать дверь. Вариант хоть и маловероятный, но рисковать не хотелось. Искать помощи? Батя Андрея разрулит дело, пока предки в отпуске, но до этого прикрытия нужно ещё добраться. Оставалось только бежать. Но я бы не рискнул делать это в одних шортах, тем более что домой, вероятно, не вернусь до приезда родителей. Значит, требовалось выиграть время и подготовиться.

– Ладно, заходите. Мне нужно десять минут, – я тяжело вздохнул и натянуто улыбнулся. Теперь главное сыграть смирение и притупить бдительность.

Офицер в ответ казённо кивнул и вместе с напарником зашёл в прихожую. Я же поспешил в комнату и буквально за минуту натянул джинсы и лёгкую футболку. Затем раскидал по карманам самое необходимое: найденный впопыхах телефон, а также паспорт вместе со спрятанными под обложку второстепенными документами и банковской картой. Только успел собраться, как на кухне пронзительно засвистел чайник.

– …в машину внизу и на пункт. Мы на другой машине дальше. Ещё нужно на дюжину адресов… – услышал я обрывок наставления старшего полицейского, когда проходил на кухню через прихожую.

Понятно, вырываться из подъезда нет смысла. Если эти двое не догонят, то их напарники на машине меня быстро скрутят, не успею даже до своего мотоцикла добежать. Это расстраивало, однако оставался ещё вариант, не самый приятный, но наверняка рабочий.

Решившись, выключил чайник и буквально за пару секунд закинул в себя чуть ли не половину приготовленной яичницы: уж больно хотелось кушать, а силы мне понадобятся. Параллельно набрал сообщение Андрюхе, чтобы тот встречал у себя. Когда и с этим оказалось покончено, отключил ноутбук и отправился к конвоирам.

– Я готов, можем идти, – кивнул офицерам, которые уже в нетерпении переминались.

Натянув старые, но максимально удобные спортивные кроссовки, я на замер, вспоминая, не забыл ли чего-нибудь. А когда закончил, то, поражаясь своей наглости, улыбнулся офицерам и вышел из квартиры. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. На лестничной клетке на секунду получилась давка. Несколько быстрых и ловких движений начинающего фокусника, и неожиданно оказалось, что руки полицейских попарно скованы между собой наручниками за спиной, а я уже бегу вверх по лестнице. Миг обескураженные офицеры смотрели мне вслед. Когда до них дошло, что случилось, они попытались рвануть за мной, но запутались в конечностях и упали. Послышался мат и угрозы, но не очень активные – куда мне деться?

Добравшись до последнего, пятого этажа, не задерживаясь, полез по лестнице на крышу. Люк, перекрывавший проход, оказался не заперт. Как всегда. Я откинул его в сторону с лёгким лязгом. В этот момент с грустью подумал, что давненько здесь не гулял и, возможно, моя затея – плохая идея. Однако жаркий ветер, ударивший в лицо, мгновенно выбил посторонние мысли. Не мешкая, выбрался на выжженную палящим солнцем крышу.

Пот мгновенно пропитал одежду, а едкий запах расплавленного гудрона ударил в нос. Я скривился, но не остановился – слишком поздно, только быстрее поспешил к краю крыши, где и находилось моё спасение.

– Эх, вредно бояться, – вздохнул я и с болезненным замиранием сердца запрыгнул на парапет крыши. – Особенно нам молодым иллюзионистам. Да будет фокус с исчезновением!

Шаг и глубокий вдох. Шаг, и скрипнули плотно сжатые зубы. Перехожу на бег, и на лице появляется яростное выражение. Прыжок, и внутри холодеет. Но в тот же миг пришло прекрасное чувство победы над страхом, над собой – чувство совершения невозможного. А затем, пролетев два метра, приземлился на самом краю соседнего дома, где меня должен дожидаться Андрюха.

– Стой, куда? – донёсся голос всё же вылезшего на крышу полицейского.

Я невольно обернулся. Моя нога заскользила. Попытался удержаться или ухватиться за что-нибудь. Алкоголь сделал своё чёрное дело – координация меня подвела. Сердце пропустило удар. Через секунду ощутил, что нахожусь в свободном полёте. Вот только теперь побеждал страх. Земля приближалась стремительно. Тугой ком застрял в горле. Дыхание перехватило от ужаса. В глазах помутилось…

Развалины. Человек.

Воспоминание оборвалось, когда что-то зашевелилось в области груди. Я замер, прислушиваясь к себе. Прикосновение чего-то мягкого и пушистого. Беспокойство закопошилось в глубинах сознания, и я напрягся. Едва заметное давление и движение – хаос неясных мыслей пронесся в голове. Теплое, чуть влажное дыхание на шее. Я медленно открыл глаза: маленькая мордочка белого зверька.

***

Развалины. Зверь.

Перед открытым взором лицо… моё лицо со знакомыми до последнего шрама чертами. Со встрёпанной короткой причёской и не до конца сбритой щетиной. С серыми глазами. Глазами, что всматривались в меня с любопытством.

Ноги задрожали, и я забыл, как дышать, но картина не ушла. Я продолжаю всё пристальнее вглядываться в эти глаза, так что с каждой секундой мне становится всё более жутко. Но не от того, что вижу в них, а от того, что они видят меня и не узнают…

***

Развалины. Человек.

Долгую секунду мы буравили друг друга пристальными взглядами. Маленькие коготки царапнули грудь. Я рывком сел на месте и попытался отползти прочь со сдавленным то ли матом, то ли криком. Белая молния метнулась в темноту, по ушам ударил пронзительный короткий звук. Тень скрылась в ночи. Тянущее чувство холодной пустоты образовалось в груди.

***

Лес. Зверь.

– «Всё плохо», – мысли вновь помутнели, став роскошью. – «Всё очень и очень плохо…» – мною движут инстинкты, самые древние и страшные.

Я хочу потерять себя в бешеной гонке, через мрачное переплетение