Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

ГЛАВА 1. Совместное решение

Марина

За восемнадцать минут до эфира Сергей решил заменить слово «выдержали» на «сохранили».

— «Мы сохранили друг друга за двадцать три года», — прочитал он с суфлёра и повернулся ко мне. — Так теплее.

Я стояла за второй камерой с планшетом, на котором уже была открыта четырнадцатая версия сценария.

— Сохраняют чеки и резервные копии. Людей всё-таки выбирают.

— Тогда «сберегли».

— Ещё теплее. Почти вклад с капитализацией.

Сергей улыбнулся. Именно эту улыбку знали зрители «Семьи вслух»: терпеливую, чуть виноватую, будто он заранее прощал собеседнику неудачную шутку. За восемь лет я описывала её в сценариях по-разному — «улыбнуться жене», «дать тёплую реакцию», «не перебивать». Никогда не писала: «улыбнуться так, чтобы человеку захотелось проверить, над чем именно смеются».

— Оставим «выбрали», — сказал он.

Я внесла правку. Через минуту обновлённая строка появилась на двух суфлёрах и контрольном мониторе у режиссёра. Всё работало. Это меня успокаивало.

Студию к юбилейному выпуску переделали под гостиную, в которой никто не смог бы жить. Два кремовых кресла стояли на точных отметках, чтобы не ловить блики от декоративного окна. На столике лежал закрытый фотоальбом: открывать его в кадре мы не собирались, нужные снимки давно загрузили в эфирную программу. В вазе были ветки эвкалипта, потому что обычные цветы рекламный отдел счёл «слишком свадебными». За стеклом аппаратной Костя проверял титры, а Лена, администратор площадки, ползала возле моего кресла и закрепляла кабель петлички.

Обычно я оставалась за камерой. Сегодня Сергей настоял, чтобы юбилей канала мы провели вдвоём. В анонсе стояло: «Впервые Марина Волкова расскажет, как создавалась семья, которую вы знаете».

Формулировку придумала не я.

— Голову, пожалуйста, — попросила Лена.

Я подняла подбородок. Она провела провод под воротом синего жакета и защёлкнула передатчик на поясе. Жакет я выбрала сама, но утром Сергей спросил, не слишком ли цвет «съедает лицо». Гримёр подтвердила, что не съедает. Я всё равно принесла запасной серый и теперь злилась на его вешалку в своей комнате.

Телефон коротко завибрировал на столе. Дарья прислала фотографию университетского коридора и сообщение:

«У нас просмотр до девяти. Включу без звука. Только не ставьте видео с моим первым сентября, ладно?»

«Не ставим. Там только наши с папой фотографии и заставка нового сезона», — ответила я.

В утверждённом плане детского архива действительно не было. Я проверила это дважды.

— Марина Олеговна, вы в кадр через семь минут, — напомнила Лена.

У входа в павильон появилась Алина Маркова. На ней был тёмно-зелёный брючный костюм, в руке — карточки нового сезона. Я сама попросила её подготовить блок про обновление канала: в последние два года Алина вела бренд-партнёрства и умела превращать любое деловое решение в обещание новой жизни. Сегодня к её лацкану уже крепилась петличка.

— Ты рано, — сказала я. — Твой выход после рекламной паузы, в двадцать одну двенадцать.

Она посмотрела на Сергея. Тот поправлял манжету и будто не заметил.

— Мы немного поменяли порядок, — ответила Алина.

— Где новая отбивка?

— Сергей сказал, Костя знает.

Я открыла эфирный план. В облачном документе по-прежнему стояла моя версия: вступление, история канала, пять вопросов от подписчиков, короткий ролик, рекламная интеграция, презентация сезона. Последняя правка была моей, в семнадцать сорок три.

— Кость, у тебя другой порядок? — спросила я в гарнитуру.

За стеклом режиссёр отвёл глаза к соседнему монитору.

— Есть дополнительный блок после третьего вопроса. На четыре минуты.

— От кого пришёл?

Сергей снял с подлокотника пылинку, которую камера всё равно не увидела.

— Это мой сюрприз. Юбилейный эфир, Марин. Давай хоть раз не будем репетировать жизнь до запятой.

Три года назад такая фраза заставила бы меня рассмеяться. Теперь я первым делом посмотрела на хронометраж.

— Четыре минуты придётся отнять у интеграции или вопросов. Рекламный блок согласован посекундно.

— У вопросов. Партнёра не трогаем.

Это было разумно. Я ненавидела, когда разумное использовали вместо ответа.

— О чём блок?

— О нас.

До эфира оставалось четыре минуты. В павильон внесли стаканы с водой, Костя попросил проверить звук, в наушнике заговорили сразу два человека. Я могла остановить посадку и потребовать новый текст. В любой другой день так бы и сделала. Но на странице трансляции уже собирались зрители, партнёр прислал своего наблюдателя, а Сергей был не только ведущим. Он был генеральным директором компании.

И моим мужем двадцать три года.

Я заняла кресло.

— Если уходишь от плана, не втягивай Дарью.

— Господи, конечно. При чём тут Даша?

Он сказал это слишком быстро. Я успела отметить интонацию и тут же занялась микрофоном. Работа всегда предлагала следующую задачу раньше, чем я решалась задать лишний вопрос.

Костя включил обратный отсчёт. Платформа давала десятисекундную техническую задержку, но после начала эфира она помогала только вырезать запрещённое слово или аварийный звук. Удалить уже разошедшуюся