Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна
— Друзья, вы видите очень личный и непростой момент. Пожалуйста, дайте нам время…
— Костя, заканчивай эфир, — сказала я.
Сергей поднял ладонь в сторону аппаратной:
— Работаем.
Этой команды было достаточно. Он был генеральным директором; я — креативным продюсером, которого посадили в кресло. Красная лампа продолжала гореть.
Тогда я наклонилась к столу, отстегнула петличку и положила её рядом со стаканом. Лена побледнела: включённый микрофон нельзя было бросать на твёрдую поверхность. Я удержала его пальцами, чтобы не было удара.
— У вас есть подготовленный текст за меня, — сказала я. — Значит, мой живой ответ для этого сценария не нужен.
Я встала и вышла из кадра.
Костя переключился на общий план, но в нём остались Сергей, Алина и пустое синее кресло. Через четыре секунды на мониторе появилась заставка «Технический перерыв». Ещё через десять — рекламный ролик партнёра. Интеграцию всё-таки не тронули.
За декорацией меня догнала Лена.
— Марина Олеговна, передатчик.
Я сняла его с пояса и отдала. Пальцы слушались; только застёжка никак не выходила из петли, и Лене пришлось помочь.
— Вы знали? — спросила я.
— Про личное обращение — да. Что внутри, нет. Нам дали закрытый файл и тайминг.
Она говорила быстро и смотрела на дверь павильона. Я не стала требовать от неё верности. В компании генеральным директором был Сергей, а зарплату Лена получала не за участие в нашем браке.
В редакционной комнате на моём столе лежали распечатки вопросов, зарядка и запасной серый жакет. Телефон показывал сорок семь уведомлений. Пока я шла по коридору, стало шестьдесят два.
Первым было сообщение Дарьи: «Мам, что это?»
Следом — ссылка от незнакомого номера. Кто-то уже выложил тридцатисекундный фрагмент с заголовком «Жена ведущего узнала о разводе в прямом эфире». На стоп-кадре моё лицо застыло перед словом «нет».
Я закрыла ссылку. Ответить дочери одним предложением не получалось, а готового текста у меня больше не было.
У дверей редакции стоял сотрудник службы безопасности. Мы здоровались почти каждое утро, но имени его я не помнила — пропусками обычно занималась Лена.
— Марина Олеговна, извините, — сказал он. — Распоряжение руководства: временный студийный пропуск нужно сдать до отдельного решения по доступу.
— Трудовой договор тоже перестал действовать во время рекламы?
— Мне про договор ничего не сообщали. Только про пропуск.
Он не протянул руку и не загородил дверь. Просто ждал, явно желая оказаться в любом другом месте.
— Личные вещи я могу забрать?
— Сегодня — сумку и одежду. По кабинету нужно будет отдельно согласовать с администрацией.
Даже это уже оформили как процедуру. Значит, решение принимали до эфира.
Я сняла пластиковую карту с синего шнурка. На фотографии мне было тридцать восемь; тогда мы переехали в этот офис и Сергей настоял, чтобы на пропусках указали только имя и должность. «Марина Волкова. Креативный продюсер».
Карту я отдала. Шнурок сложила и убрала в сумку.
ГЛАВА 2. Не по сценарию
Марина
После того как я сдала пропуск, Сергей заставил меня ждать одиннадцать минут.
Я засекла время не из принципа. Нужно было решить, вызывать такси или успею на метро, а карта от турникета уже лежала у сотрудника охраны. Меня посадили в маленькую переговорную рядом с ресепшеном, куда обычно приводили курьеров с неподписанными накладными. На столе стояла рекламная конструкция с нашей фотографией: Сергей держал чашку, я смотрела на него и смеялась. Подпись обещала научить зрителей «разговаривать до того, как станет поздно».
Я развернула конструкцию фотографией к стене.
Телефон продолжал собирать уведомления. Я отключила предварительный просмотр сообщений, оставив звонки от Дарьи. Ей написала: «Я не знала. Я дома через час. Пожалуйста, не отвечай никому».
Сообщение прочиталось сразу. Ответа не было.
Сергей вошёл без пиджака, закрыл дверь и положил на стол два телефона. Один был его личный, второй — эфирный, с которого сотрудники следили за комментариями. На обоих экраны загорались почти непрерывно.
— Ты могла хотя бы не уходить из кадра.
— Ты мог хотя бы сообщить мне о разводе без зрителей.
Он сел напротив. Между нами осталась перевёрнутая фотография.
— Я собирался поговорить после эфира.
— После объявления?
— До объявления ты бы сорвала выпуск.
— Да.
Мой ответ сбил его сильнее, чем спор. Сергей провёл ладонью по волосам и посмотрел на дверь, словно там находилась более удобная версия разговора.
— Мариш, мы оба знаем, что брака давно нет.
— Не называй меня так.
— Хорошо. Марина. Последние три года мы обсуждали сетку чаще, чем нашу жизнь. Спали в одной комнате, если не было позднего монтажа. Отпуск планировали вокруг рекламных размещений. Неужели для тебя сегодняшний разговор стал полной неожиданностью?
— Сегодняшний — да. Потому что ты разговаривал не со мной.
Он хотел перебить, но я