Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна
— Сколько длится ваш роман?
— Полгода.
— Алина знала, что ты скажешь сегодня?
— Она знала, что мы объявим о разводе.
— Она знала, что я не знаю?
Сергей задержался с ответом.
— Я говорил ей, что мы всё обсудили.
— То есть соврал обеим.
— Не упрощай.
— Для сложной версии у тебя был дополнительный блок на четыре минуты. Рассказывай.
Он отодвинул один из телефонов. На экране успел появиться заголовок сообщения от рекламного отдела: «Срочно: позиция бренда».
— Каналу всё равно пришлось бы объяснять, почему мы больше не появляемся вместе. Если бы вышел слух про Алину, нас бы месяц ловили по парковкам. Я хотел сразу задать взрослую рамку: без грязи, без войны, с уважением к общей работе.
— Поэтому написал за меня согласие.
— Я написал текст, который защищал тебя.
Я посмотрела на перевёрнутую конструкцию. Логотип «Семьи вслух» отражался в лакированном столе, но наши лица исчезли.
— От чего?
— От унижения. От жалости. От комментариев, которые теперь всё равно будут.
— Ты поставил меня перед камерой рядом со своей любовницей и подготовил защиту от унижения.
— Я знал, что ты удержишь эфир.
Он произнёс это почти с уважением. Я двадцать три года считала его уважение к моей работе одной из форм любви. Теперь обнаружила в нём ещё одно значение: уверенность, что я закончу любой его провал.
Дверь открылась на несколько сантиметров. Алина остановилась на пороге.
— Сергей, партнёры ждут на линии.
Он не обернулся.
— Дай нам десять минут.
Алина посмотрела на меня. Без студийного света она казалась уставшей и моложе не выглядела — просто женщиной, которая пришла на заранее назначенный выход и получила другой эфир.
— Мне он сказал, что вы договорились, — произнесла она.
— Алина, не сейчас, — резко сказал Сергей.
— Сейчас как раз время уточнять формулировки, — ответила я. — Только не здесь.
Она кивнула и закрыла дверь. Я не знала, верить ли ей, и не собиралась решать это в комнате с Сергеем.
— Что будет с моей работой? — спросила я.
Он заметно расслабился. Деловой вопрос возвращал нас в привычное распределение ролей.
— Ничего не обязано меняться. Ты остаёшься креативным продюсером до конца переходного периода. Потом можем оформить постоянное авторское сотрудничество. Удалённо, без планёрок с Алиной. Гонорар достойный. Публично скажем, что ты сосредоточилась на новых форматах.
— То есть я продолжу писать тебе вопросы, а она будет их задавать.
— Ты никогда не хотела быть ведущей.
— Сегодня ты очень уверенно распорядился тем, чего я не хотела.
— Это работа. Канал не должен исчезнуть из-за нашего развода.
— Наш развод пока существует только в твоём эфире.
— Завтра подадим заявление. У нас нет несовершеннолетних детей, затягивать бессмысленно. Имущество обсудим спокойно. Я не собираюсь отнимать у тебя квартиру.
«У тебя квартиру» прозвучало так, будто он уже распределил то, что мы покупали вместе. Я добавила в заметку: квартира — документы.
— Ничего не присылай мне сегодня на подпись.
— Я и не собирался.
— И никаких заявлений от моего имени. Ни про развод, ни про работу, ни про Алину.
— Пресс-релиз нужен до полуночи.
— Пиши от своего имени.
Он взял оба телефона. Разговор для него закончился, потому что я перестала быть полезной в срочной задаче.
— Машина внизу. Тебя отвезут.
— Я вызову такси.
— Не устраивай демонстрацию.
— Я выбираю, в чью машину садиться. Привыкай.
Фраза получилась слишком ровной, как реплика после трёх дублей. Я всё равно её не исправила.
Сотрудник охраны провёл меня через турникет своим пропуском. В машине я положила запасной жакет на колени и открыла видео дочери. Дарья не звонила, поэтому я нажала вызов первой.
Она ответила на шестом гудке.
— Ты где?
— Еду домой. А ты?
— Пока в институте.
В трубке было тихо, но я слышала голоса и стук закрывающихся шкафчиков.
— Я написала правду. Я ничего не знала.
— Я поняла.
— Папа сказал, что…
— Мам, не надо мне его пересказывать.
Я замолчала. В окне такси двигались огни Ленинградского проспекта. Водитель убрал звук радио, хотя я его не просила.
— Хорошо. Что тебе сейчас нужно?
— Чтобы вы оба перестали делать