Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— Там муниципальная земля и узкий проход, — сказала я. — Нужно согласование размещения.

— Другой кандидат уже стоит.

— Тогда либо у него есть разрешение, либо нарушение. Нам это не дает права.

Мы оставили стол у арендованного киоска и отправили запрос по общей процедуре. К вечеру администрация подтвердила, что свободная зона у остановки предназначена только для информационных стендов, собирать подписи там нельзя. Чужую точку попросили убрать. Марк тут же обвинил нас в жалобе на конкурента.

— Вы жаловались? — спросила Софья.

— Мы уточняли право размещения для себя. Вот запрос. Решение по другой точке принимала администрация.

Полная копия письма не давала эффектной защиты, зато показывала причину. Мы опубликовали ее без фамилии сотрудника, который отвечал на запрос.

На той же точке ко мне подошел водитель автобуса после смены. Он отказался подписываться, пока я не объясню, откуда возьму людей для новых маршрутов.

— Повышение субсидии не создаст водителей, — сказал он. — У нас половина уходит из-за графика и ремонта.

Я попросила перечислить три причины в порядке важности. Он назвал неоплачиваемые простои, состояние санитарных комнат на конечных и распределение смен. Эти детали не входили в первую версию моей программы.

— Подпись не поставлю, — предупредил он. — Но если напишете про туалеты, хоть читать начну.

— Напишу только после проверки условий на всех конечных.

Он оставил рабочий контакт не кампании, а независимому транспортному эксперту через открытую форму. Мы не добавили его в рассылку. Через неделю в программе появился отдельный аудит условий труда с ценой и сроком.

— Это вы от мэра уходите?

— Я выдвигаюсь на выборы. Для подписи нужен паспорт, решение о голосовании вы примете позже.

Одни смеялись, другие фотографировали. Пожилая женщина в сером плаще поставила сумку на стол и спросила:

— А чего пять лет молчали, если он такой плохой?

— Я не говорю, что он плохой мэр.

— А зачем тогда вместо него?

За ее спиной уже ждали двое. Сборщик потянулся к следующему листу, но женщина не доставала паспорт.

— Пять лет назад я поддерживала Кирилла, потому что считала его программу лучшей, — сказала я. — Часть обещаний он выполнил. За это время я увидела проблемы, которые администрация не решила, и поняла, что слишком часто молчала, когда была не согласна. Сейчас предлагаю другой порядок работы с обращениями, назначениями и подрядчиками.

— Семейно жили хорошо?

— Это не условие подписи.

Она прищурилась.

— Умеете уходить от ответа.

— На семейный вопрос — да. По программе спрашивайте прямо.

Женщина потребовала объяснить, кто будет отвечать за разбитый проезд к ее дому. Я уточнила адрес, нашла его на карте и признала, что без статуса дороги обещать ремонт нельзя. Можно было добиться обследования и письменного решения о принадлежности. Она выслушала, достала паспорт и подписалась.

— Только мужа грязью не поливайте, — сказала перед уходом. — Его и без вас есть кому.

За четыре часа мы собрали сто семьдесят подписей. Люди спрашивали про автобусы, поликлиники, подвалы и налоги. Несколько человек отказались, услышав, что я признаю сделанное Кириллом. Один мужчина назвал это сговором супругов ради внимания. Я не пыталась убедить всех.

В четверг Нина приехала в штаб с внешним диском в прозрачном пакете.

— Нашла выгрузку, — сказала она. — Сто восемьдесят шесть контактов с семинара. Фамилии, телефоны, электронные адреса. Дата создания совпадает с первой рассылкой штаба.

— Кто открывал?

— Я, в режиме просмотра, чтобы установить содержание. Скопировала журнал доступа и запечатала диск. Исходник остается на сервере центра под ограничением.

Арсений потянулся к пакету.

— Это может понадобиться для оценки рисков.

Нина не отдала.

— Сначала решение наблюдательного совета. Контакты не принадлежат кампании Лизы только потому, что компромат касается ее.

— Я не предлагаю их использовать.

— Тогда вам не нужно видеть список.

Я попросила Арсения выйти на десять минут. Он ушел недовольный, но спорить не стал.

— Что сохранилось кроме файла? — спросила я.

— Твое письмо первому штабу: «Можно пригласить участников на открытую встречу». Ответ Марка с просьбой выгрузить контакты. Моя записка после жалобы одного участника и твое распоряжение прекратить рассылку.

— Согласий на агитацию нет.

— Нет. Возможно, встреча формально проходила до начала агитационного периода. Для центра это ничего не меняет. Мы обещали использовать данные для семинара и наших программ.

Я помнила имя мужчины, который возмутился. Николай Осипов. Он позвонил в приемную и спросил, почему номер, оставленный юристам по жилищному спору, оказался у политического штаба. Я извинилась, удалила его запись и запретила вторую рассылку. Потом начались последние недели кампании, Кирилл победил, а я не вернулась к вопросу.

— Подготовь хронологию без списка людей, — сказала я. — И