Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Орлов закончил без громкой фразы. Просто сказал спасибо и отошел. Аплодисменты были сдержанные, но настоящие.

После панели люди снова разошлись по залу. Лиза куда-то утянули знакомые. Алина осталась у стены, листая свои заметки, хотя уже ничего не читала.

Она почувствовала рядом движение.

— Извините, — сказал мужской голос. — Вы не против, если я возьму воды?

Алина подняла глаза.

Даниил Орлов стоял рядом со столом и держал пустой стакан.

— Конечно, — сказала она и отступила.

Он налил воду, сделал глоток, посмотрел на ее блокнот.

Не нагло. Просто взгляд зацепился.

— Вы поставили вопросительный знак рядом со “сценарием жизни”.

Алина машинально закрыла страницу ладонью.

— Это не про ваше выступление.

— Уже хорошо.

Она почувствовала, что краснеет. Глупо. Ей тридцать четыре, она пережила вчера разводный удар, а краснеет из-за блокнота.

— Я просто не люблю такие формулировки, — сказала она. — Слишком удобные для продажи.

— Согласен.

Алина посмотрела на него с подозрением.

— Вы же архитектор. Вы должны их любить.

— Я должен терпеть их в презентациях. Это другое.

Он говорил спокойно, без попытки флиртовать. И это было неожиданно. После Артема, после Киры, после взглядов в зале Алина была готова к чему угодно: к жалости, любопытству, снисходительности. Но не к обычному разговору.

Орлов посмотрел на ее бейдж.

— Алина Сергеева. Частная практика?

Она чуть не сказала: “Пока нет”.

Но Маринин голос в голове рявкнул: не смей.

— Да, — ответила Алина. — Возвращаюсь после перерыва.

— Долгого?

— Достаточно.

Он кивнул, будто этого ответа хватило.

— Чем занимались?

— Частные интерьеры. Немного. Потом… — Она не договорила. — Потом больше домом.

— Дом тоже проект.

Алина усмехнулась.

— Юридически, как выяснилось, не всегда.

Он услышал в фразе лишнее, но не полез.

За это она была ему благодарна.

— У вас есть работы с собой? — спросил он.

— Что?

— Портфолио. Вы держите папку так, будто хотите ее показать и одновременно утопить в ближайшей вазе.

Алина опустила глаза.

Папка действительно была прижата к боку мертвой хваткой.

— Старые работы.

— Старые не значит плохие.

— Иногда значит.

— Иногда. Но это видно только после просмотра.

Он не просил слишком настойчиво. Просто оставил дверь открытой. Алина могла сказать нет. Могла уйти. Могла сослаться на звонок.

Вместо этого она открыла папку.

Руки снова начали дрожать. Не сильно, но бумага чуть шуршала. Она достала несколько распечаток. Студия фотографа. Загородный дом. Небольшая квартира с зеленой кухней, которую заказчица потом перекрасила в серый, потому что мужу казалось “слишком весело”.

Орлов смотрел внимательно.

Не быстро. Не так, как смотрят из вежливости, чтобы потом сказать “интересно”.

Он остановился на загородном доме.

— Это конкурсный?

— Да. Старый.

— Почему не реализован?

— Заказчик выбрал бюро с именем.

— Бывает.

— Часто.

— Здесь хорошая работа со светом. И лестница не кричит, хотя могла бы.

Алина моргнула.

— Что?

— Лестница, — повторил он, показывая на лист. — Обычно в таких домах ее делают как заявление: смотрите, у нас есть деньги и второй этаж. У вас она нормальная. Человеческая.

Алина не знала, что ответить.

Комплимент был странный. Не “красиво”, не “талантливо”, не “интересное решение”. Лестница человеческая.

И почему-то это попало точнее всего.

— Спасибо, — сказала она.

— Вы сейчас работаете над чем-то?

— Нет.

Сказала правду раньше, чем успела придумать приличный вариант.

Орлов поднял глаза.

Алина добавила:

— Я только возвращаюсь. Пока разбираю старое.

— Понятно.

Снова это его спокойное “понятно”. Без жалости. Без “ну ничего”. Без “после перерыва всегда сложно”.

Он достал визитку.

— Если захотите показать больше, напишите. У нас иногда бывают задачи, где нужен не свежий диплом, а вкус и умение слышать пространство.

Алина взяла визитку.

ORLOV+PARTNERS

Даниил Орлов

Плотная бумага, черный шрифт, ничего лишнего.

— Вы предлагаете работу человеку, который показал вам три старых листа у стола с водой?

— Нет. Я предлагаю написать, если вы захотите показать больше. Это разные вещи.

Она почти улыбнулась.

— Осторожная формулировка.

— Профессиональная травма.

Где-то сбоку раздался голос Артема:

— Даниил.

Алина почувствовала, как в спине все напряглось.

Орлов повернулся не сразу. Спокойно. Сначала убрал стакан на стол, потом посмотрел.

Артем стоял в двух шагах. Один. Кира на этот раз осталась дальше, рядом с кем-то из организаторов, но смотрела в их сторону.

— Артем, — сказал Орлов.

Они пожали руки.

Вежливо. Коротко. Без видимой агрессии.

Мужчины такого уровня умели ненавидеть друг друга с идеальными манерами.

— Не знал, что вы знакомы, — сказал Артем.

— Только что познакомились, — ответил Орлов.

Артем посмотрел на папку в руках Алины.

— Алина показывала вам работы?

Слово “работы” прозвучало странно. Будто оно было в кавычках.

Алина почувствовала это и увидела, что Орлов тоже.

— Да, — сказал Даниил. — Хорошие.

Артем едва заметно улыбнулся.

— Старые.

Алина опустила глаза на папку.

Старые.

Он сказал это не зло. Просто поправил. Как поправляют неточность в отчете.

Но ей стало стыдно. Будто ее поймали на преувеличении. Будто она и правда принесла сюда просроченный талант и попыталась выдать его за свежий.

Орлов ответил раньше, чем она успела что-то сказать:

— У хороших работ нет срока годности. Только у плохих презентаций.

Пауза.

Очень короткая.

Лиза, появившаяся откуда-то сбоку, уткнулась в стакан с водой, чтобы спрятать лицо.

Артем посмотрел на Орлова внимательнее.

— Не спорю.

Но спорил. Всем лицом.

Он повернулся к Алине.

— Нам нужно ехать.

Алина даже не сразу поняла, что фраза адресована ей.

Нам.

Ехать.

Вот так просто.

Будто они приехали вместе. Будто она все еще часть его расписания. Будто Кира не стоит в десяти метрах. Будто вчера не было чемодана, брачного договора и ее сообщения про адвоката.

— Мне не нужно, — сказала она.

Голос был тихий.

Артем нахмурился.

— Я отвезу тебя.

— Нет.

— Алина, не упрямься. Поздно.

Она посмотрела на часы.

Было девять пятнадцать.

— Я вызову такси.

— Я сказал, отвезу.

Вот тут Орлов слегка повернулся к столу, взял свою воду и сказал очень ровно:

— Кажется, Алина сказала нет.

Не громко.

Не демонстративно.

Но так, что Артем услышал не только слова, а границу.

Алина тоже услышала.

Границу.

Слово было почти непривычным.

Артем медленно перевел взгляд на него.

— Даниил, это не ваш разговор.

— Согласен.

Орлов сделал глоток воды.

— Поэтому я просто повторил то, что уже было сказано.

Алина почувствовала, что зал вокруг будто стал тише. Хотя никто открыто не смотрел. Люди этого круга умели слушать затылками.

Кира подошла.

— Артем Викторович, Сергей Борисович уходит. Вы хотели с ним обсудить встречу на пятницу.

Артем не двинулся.

— Потом.

— Он уезжает сейчас, — мягко сказала Кира.

В ее голосе не было злости. И это раздражало еще сильнее. Она звучала разумно. По-деловому. Как женщина, которая помогает мужчине не тратить время на бывшую жену, устроившую неловкость.

Бывшую.

Алина впервые ясно подумала это слово о себе.

Не жена.

Бывшая жена.

Вчера это было документом. Сегодня — положением в зале.

— Езжай, — сказала она Артему.

Он посмотрел на нее так, будто она опять сказала что-то не по роли.

— Мы не закончили.

— Я закончила на сегодня.

Кира отвела глаза.

Орлов не вмешивался.

Лиза стояла рядом с видом человека, который