Против ветра - Анна Джейн

– Буду. – Марта сверкнула глазами. – Позвоню и вернусь. А ты разлей вино. И я есть хочу. – Зачем Марта это сказала, она и сама не знала.

Она умчалась на второй этаж, и перед этим все-таки быстро, легко и неожиданно поцеловала Сашу в уголок губ. Тот не успел отстраниться, а ругаться девчонке вслед уже не стал.

Дионов проводил ее хмурым взглядом. Он твердо решил: как только Марта вернется, нужно будет доходчиво растолковать ей, что он для нее – не пара. Он – взрослый и ему не нужна подружка-малышка, с которой нужно возиться. К тому же она кузина Ники.

«Пусть ищет себе подходящего. Музыкантика пусть ищет, творческого паренька», – подумал он и пошел в подвал.

Марта дозвонилась до матери быстро. Понимая, что ей сейчас влетит, она на ходу придумала целую легенду про то, что ее мобильник остался в машине у друга подруги. Тон матери напугал ее, а слова о том, что ее видели в лимузине в платье невесты, просто-напросто ошеломили. А уж когда трубку взял отец, у Марты в голове зазвенело, а в горле встал противный ком. Когда он заговорил о том, что хотел бы подарить ей и Юле квартиры на свадьбу, у нее побежали слезы. Марта совершенно не ожидала этого. Она не была готова к подобного рода беседам и не знала, как себя вести, молчать или кричать, высказывая отцу свои детские обиды.

Неизвестно к чему бы привел этот странный разговор между отцом и дочерью, если бы он неожиданно – так же неожиданно, как и начался – не прервался.

Марта, услышав подозрительные звуки, оставила включенный мобильник в полутемной комнате с открытым окном и поспешила к лестнице, на ходу вытирая слезы, чтобы Дионов не видел их.

– Саша? – позвала она, стоя на втором этаже перед лестницей, опустив ногу на первую ступеньку.

В ответ тишина. Ей стало страшно – как никогда в жизни. Захотелось превратиться в маленький невесомый комочек и улететь в окно, чтобы спрятаться в листве яблонь.

– Са-а-аш? – вновь позвала она Дионова и стала осторожно спускаться.

И опять он ничего не ответил ей.

Марта сглотнула: а вдруг Дионову плохо? Нет, он вроде бы здоровый парень. Но всякое может случиться. А может, он так шутит, так прикалывается над ней? Или же не слышит? Наверное, он в подвале!

Марта почти спустилась в холл – теперь он не восхищал ее, а пугал зловредной тишиной. Саши в нем не было. Лишь где-то в поселке слышались музыка и крики веселящихся гостей. Скрипачка неожиданно подумала: даже если она будет громко кричать, ее не услышат – коттедж Дионова находился достаточно далеко от других домов, да и музыка с воплями гостей заглушит любые звуки.

– Дионов! – жалобно крикнула Марта и остановилась на предпоследней ступени. Ее стало потряхивать.

«Беги наверх, – зашептало сердце. Оно тряслось в груди, как груша на ветке, которую раскачивал сильнейший ветер, вот-вот грозивший перерасти в смерч. – Наверх беги! К папе беги! Пусть он поможет!»

Марта, не слушая сердце, в нерешительности сделала еще шаг и теперь стояла на последней ступени.

«Ищи Сашу! – скомандовал разум. – Вдруг ему действительно плохо, а ты застыла столбом! Ищи его! А если боишься чего-то, возьми бутылку – отмахиваться ею будешь».

Марта послушалась разума и спрыгнула с последней ступени на пол. Она схватила бутылку, а после поспешила на кухню, где мог быть Александр. Марта не успела дойти до арки, когда ее ударили по голове.

Бутылка ее не спасла. Ее бы мало что спасло в ту минуту.

На несколько минут Карлова очутилась в мрачном царстве темноты, где время было ничтожной мерой движения материи, и год казался крошечной долей секунды.

Когда Марта очнулась – с трудом, словно вынырнула из грязной вязкой воды, – то поняла, что лежит на полу, прижимаясь к нему щекой, около потухшего камина, с туго завязанными ногами и руками, заведенными за спину. Кружилась голова, ужасно болел затылок. Прямо перед ней, около дивана, сидел Александр, крепко привязанный к стулу – он даже пошевелиться не мог. По лбу и скуле его текла струйка крови, губа и подбородок были разбиты – будто Сашу несколько раз ударили. Марта, как в дурном сне, прищурилась: на футболке Дионова, со стороны правого плеча, виднелись темные пятна, а ткань была порвана, будто ее изрезали чем-то острым. Например, ножом.

Но больше ее испугало другое. Перед Дионовым, спиной к ней, стоял какой-то мужчина и говорил.

Марта легонько потрясла головой – ее тут же пронзила острая боль, – мечтая, чтобы кошмар кончился, а она проснулась бы дома, в своей уютной кровати, но, увы. Марта вслушалась в речь незнакомого молодого мужчины со светло-русыми короткими волосами, худого и высокого, одетого во все темное.

– Ты меня помнишь? – с усмешкой спросил он, стоя напротив Александра с пистолетом в руке.

Было заметно, что его ладонь привычно держит оружие. До этого она привычно держала окровавленный нож, который сейчас валялся на полу.

– Не помню, – хмуро ответил Дионов и этими словами поразил Олега в самое сердце.

Алмазов, живущий местью, отлично помнил лицо и имя того, кто сломал ему жизнь. А Дионов – нет. Это не могло не бесить.

– Не помнишь? – прищурился Олег. – Совсем?

– Совсем, – процедил сквозь зубы Дионов.

Александр знал, что ему не освободиться от веревки. Он не успел поставить дом на сигнализацию и теперь проклинал себя за это.

– Я тот, из-за кого ты сидел, – как бы между прочим сообщил Олег.

– Да ты что? – еле слышно выдавил Александр и закашлялся – получил под дых.

Алмазов ударил Сашу, который спускался в подвал, по голове, а после связал и избил. Не забыл он и пару раз аккуратно и неспешно провести ножом по груди, плечам и спине, разрезая ткань футболки и доставляя резкую боль. Когда сумасшедший Олег это делал, Александр был уже в сознании.

– Ну что, готов? Готов ответить за все, что сделал, дружочек? – зло спросил Олег.

Дионов молчал. В глазах у него разгоралась ярость, и кровь в его жилах стала похожа на раскаленную магму.

– Готов? – повторил Алмазов.

Саша посмотрел на незнакомца так уничтожающе, что тот еще раз с силой ударил его по лицу, и голова парня откинулась назад.

– Отвечай! Отвечай мне. Отвечай!

Упрямый Дионов получил еще один удар, и еще, но ничего не сказал.

Александр увидел, что Марта очнулась. Зеленые глаза не мигая смотрели на нее, и Карловой показалось, что в них застыли слезы исступленной ярости и боли. Она не могла отвести зачарованно-испуганного взгляда от окровавленного лица любимого человека. Страх пульсирующими толчками нарастал во всем ее теле – никогда еще Марта не чувствовала такого животного, первобытного ужаса.

Надо было кричать, звать на помощь, пытаться хоть как-то помочь