Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Я покачала головой и пошла в прихожую.
Они там, вдвоём, в своём убогом, сиюминутном счастье, погруженные в свой сон… И они ничего не знают о том, какие трансформации произошли со мной за эту ночь. Думают, что я и дальше буду позволять собой помыкать.
Нет, не дождутся.
Я ухожу сейчас, чтобы найти путь в свою новую жизнь. Я найду выход из этой клетки, из этого ада.
Найду способ сбросить эти оковы.
Накинула пальто, ощущая его тяжесть на плечах, закуталась в шарф. Ещё раз оглянулась на мирно спящего сына и вышла. В лифте, пока спускалась, написала ему сообщение, что ушла советоваться с юристами. И с чувством выполненного долга, вышла во двор.
На улице морозный воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие приятной, пронзительной свежестью. Я сделала глубокий вдох. Подняла выше голову и направилась по знакомому маршруту к подруге.
Город встретил меня ослепительной белизной и предпраздничной суетой.
Всё вокруг казалось другим - более ярким, более чётким, более реальным. Как будто я сняла с глаз плотную пелену, в которой ходила все эти годы, и мир заиграл совершенно иными красками.
Дорога до Светкиной квартиры пролетела в каком-то странном, ясном оцепенении. Я не думала, не планировала, не прокручивала в голове сценарии и, главное, я больше не страдала. Будто переключила режим из “меня оскорбили” в режим “вы ещё не знаете с кем связались”.
Я шла и чувствовала, как с каждым шагом во мне крепнет что-то новое, твёрдое, несгибаемое. Словно каждый снежный кристалл, падающий на ресницы, оттачивал мою решимость.
Я позвонила в домофон квартиры подруги, поднялась на лифте.
Дверь распахнулась, и на пороге показалась Светка, вся в растрёпанных кудряшках, в старом махровом халате, с кружкой кофе в руке.
Её сонный взгляд мгновенно прояснился, за одну секунду считав с меня всё.
- Наташ... мать моя женщина... - голос задрожал. - Ты чего такая? Тебя кто обидел? Где этот гад? Я сейчас тапки надену и по морде ему, честное слово!
- Свет... - сказала я, но голос тут же сорвался.
Она рванула меня к себе так резко, что кофе едва не плеснул на нас обеих.
- Иди сюда. Быстро.
Обняла крепко, всем корпусом, как будто собирала меня заново по частям.
- Всё, всё... дыши. Ты ж ледяная! Ты вообще пешком дошла? - Она отстранилась, всмотрелась в моё лицо и, пытаясь разрядить обстановку, фыркнула: - Ну давай, рассказывай. Что он там? Наконец-то изменил, что ли?
Я дёрнулась самую малость. Но этого оказалось достаточно.
Светкино лицо вытянулось.
- Опа... - она тихо поставила кружку куда-то на полку, будто боялась, что уронит. - Я ж пошутила... Наташ... серьёзно?
Я не смогла заставить ответить, только медленно опустила голову.
- Так. Иди сюда ещё раз, - потребовала она и снова сжала меня в объятиях. - Значит, всё-таки они. У-у, да им обоим причиндалы надо открутить и узлом завязать, блин! Чтоб неповадно было!
Она отстранилась, глаза стали острыми, как лезвие.
- Ну всё, я зла как тысяча чертей. Теперь давай по порядку. И желательно без цензуры!
Глава 8. Женсовет
Глава 8. Женсовет
Светкина квартира пахла кофе, тёплым воздухом и домашним уютом.
- Садись. - Она ткнула пальцем в табурет. - И держи кружку. Согреешься заодно с мороза.
Я послушно опустилась, и только тогда почувствовала, что руки дрожат. Кофе обжёг ладони, заставил сделать ароматный вздох поглубже.
Светка устроилась напротив, подперев подбородок кулаком, и молча уставилась на меня, как прокурор на допросе.
И я заговорила.
Говорила ровно, без надрыва, слушая саму себя, будто со стороны. Словно выкладывала Свете историю о чужой жизни. И от этого становилось и страшно, и странно спокойно. Я впервые раскладывала всё по полочкам от начала до конца – не обрывками в воспалённом мозгу, а выстроенную, чёткую историю, как бухгалтерский отчёт о банкротстве собственной жизни.
Светка слушала, не перебивая. Только лицо её становилось всё мрачнее.
– Ничего себе... – прошипела она, когда я дошла до утра в шкафу. – Вот урод... – вырвалось у неё, когда я повторила слова Лаврентия о «функции» и «бытовом приборе».
Но когда я осипшим от стыда голосом описала сцену с распахнутой дверцей шкафа, Светка прямо-таки застыла с приоткрытым ртом.
И ее реакцию я прекрасно понимала.
Кто бы мог подумать, что такой пошлый анекдот когда-нибудь воплотится в реальной жизни?
- Уж я бы её этой дверцей проучила… - прорычала она, очнувшись наконец от неприятного изумления. - Чтоб она неделю сидеть не могла!
Я впервые за весь рассказ усмехнулась, представив эту картину в исполнении подруги. Еле заметно, уголком губ. Но Светка заметила и ожила.
- Всё. Всё! Хватит это терпеть, Наташ. Это не мужчина, это клоун с заниженной социалкой! Так... - она сосредоточенно побарабанила пальцами по столу, - что бы такого придумать теперь...
Я глубоко вздохнула.
- Мне... консультация нужна, Свет. Юридическая. Я не знаю, как защищаться. Она поселилась у нас в спальне, но это же… неправильно. Может, мы у твоего брата спросим? Ты говорила, он юрист...
Просияв, Светка подскочила на месте.
- Правильно! Олег же у меня настоящий профи в этом деле. Мы твоего клоуна облизанного без трусов с ним оставим! Щас, щас...
В суете она опрокинула кружку с недопитым кофе. На столе образовалась небольшая лужица и тонкой струйкой потекла на пол, но подруга не обратила на это внимания. Она схватила телефон с таким хищным видом, будто собиралась вызывать спецназ. Я даже рот открыть не успела.
- Свет, может, не надо так кардинально...
- Надо! - отрезала она. - Всё, набираю ему. Тихо.
Пока она звонила, я сидела, тупо глядя на лужу кофе на полу. Адреналин, который гнал меня всё это время, начал потихоньку отступать, оставляя после себя пустоту и слабость.
Я молча встала, взяла бумажную салфетку со стола и вытёрла лужицу кофе.
Внутри было неспокойно и дико неуверенно, хотя я шла к подруге именно за юридической помощью, чтобы она позвонила старшему брату. Но теперь, когда дошло до дела, мне вдруг стало страшно.
Потому что это была уже реальность.
Я действительно собиралась бороться с двумя хамами, которые полезли в мою жизнь и попытались выставить меня за порог собственной квартиры. Это всё было по-настоящему.
Глупо, нелепо. Но было.
- Олег? – голос подруги прозвучал резко, по-деловому. – Слушай, тут беда... Нет,