Против ветра - Анна Джейн

Олег Алмазов еще в те годы, когда был адекватным человеком, славился гордостью и упрямством. Парень всегда добивался своих целей, а от задуманного никогда не отступал. Сейчас это качество в нем стало гипертрофированным. Если он решил убить сначала любимую врага на его глазах, конечно же, он так и сделает, и лишь потом уничтожит Дионова. Пусть, пусть ему будет больно, очень больно, невероятно больно!

К тому же его невеста – это Василиса, и она тоже не должна жить. Она должна сдохнуть за предательство. Она принадлежит только ему, Олегу, и только он может распоряжаться ее жизнью.

И смертью. Особенно ею.

– Василиса. Я тебя люблю, – облизывая сухие губы, ласково обратился он к Марте.

Взгляд у скрипачки вдруг стал совершенно отстраненным, и казалось, она даже не дышала – время для нее остановилось. Сейчас он выстрелит в нее, и Марта упадет – не почувствует боли – и не увидит того, что произойдет потом в этом жутком месте.

Возможно, там, где она очутится после, будут прекраснейшие скрипки мира.

Ее накрыло смирение. Накрыло прозрачным коконом. Раз ее судьба умереть в самый счастливый день от руки ненормального, сломавшего ей и пальцы, и жизнь, пусть так и будет. Ей больше нечего терять. Незачем жить. Скрипачка с вызовом подняла голову, глядя на своего будущего убийцу, и тот очень нежно улыбнулся ей.

Только Саша так не считал. Он не верил в судьбу, но верил в себя. И когда Олег с искренними слезами сказал: «Увидимся еще, малышка» и с кривой улыбкой нажал на спусковой крючок, Александр бросился к Марте, успев закрыть ее собой.

Прозвучало несколько хлопков. Две или три пули вошли в спину темноволосого парня, когда он обнимал светловолосую девушку, непонятно как ставшую его «женой» сегодня.

Олег счастливо захохотал, широко разевая рот.

Саша никогда не думал, что пожертвует собой ради кого-то. Для него это было нонсенсом, но он все-таки сделал это.

Он падал, а за окном вспыхивали красно-оранжево-розовые отблески фейерверка, запускаемого в темно-синее небо. Когда фейерверк разбивался в небе на множество разноцветных мерцающих искр, казалось, что это падали на небо звезды. Легкие, невесомые звезды размером с ладонь с длинными кокетливыми хвостами. Целые стаи звезд: золотых, рубиновых, сапфировых, изумрудных.

Пару раз среди них мелькали настоящие звезды, падающие – начался метеоритный дождь, обещанный Александром. Но их никто не увидел.

Он сразу потерял сознание, как только прозвучали выстрелы. Марта, упав рядом с Сашей, страшно закричала. Рука его осталась у нее на талии. Она ударилась головой, когда оба падали, но даже не заметила этого.

Ника, безуспешно пытаясь достать пистолет из-под дивана, зажала рот ладонью, глядя на бывшего жениха, который или умер, или же медленно готовился отдать Богу душу. Ник тоже это видел – краем глаза. Он освободился от назойливого Жени, и теперь оба стояли друг напротив друга. Напряженный и собранный Никита не сводил прищуренных глаз с противника, намереваясь завладеть его холодным оружием, и уводил Женю подальше от Ники.

– Саша… – Марта зачарованно смотрела на любимое лицо с закрытыми глазами, обрамленное темными волосами, даже не надеясь, что Дионов сейчас откроет их и скажет, что все в порядке.

Время для нее замерло.

Ей казалось, что Саша просто спит.

И вся эта кровь на его спине, под животом – это не кровь вовсе, а клюквенный морс, который используют на съемках фильмов.

Она коснулась его щеки здоровой рукой.

Из-за нее умер человек.

Ее любимый.

Она виновата в его смерти. Лучше бы она никогда не встречала его.

Это из-за нее его убили.

Перенестись бы в прошлое, в тот сентябрь, когда они встретились. И она бы ни за что не пошла той дорогой вместе с Никой, чтобы не столкнуться с Сашей.

– Никогда не думал, что убивать – это так весело! – прокричал Олег радостно, на весь холл – нет, на весь коттедж. Правда, веселье это было злое, сумасшедшее, никому более не понятное.

Он словно до отвала наелся вкусной дорогой еды, тогда как много лет до этого питался отбросами.

Месть свершилась, аминь. И ничего больше не существовало.

Алмазова сине-черно-фиолетовыми вспыхивающими огнями окутала эйфория. Ему казалось, что пистолет улыбается ему. Однако его хорошее настроение тут же пропало, когда он понял, что сначала погиб Саша, а не Василиса. План предусматривал иное!

Он внимательно посмотрел на плачущую Марту.

– Саша, Саша, – повторяла Марта, трясущейся левой рукой гладя его по волосам. – Сашенька…

Марта находилась в предобморочном состоянии и не могла даже проверить его пульс. Ей казалось, что она уходит вместе с ним.

– Прости меня…

Марта уже не соображала, говорит она это или думает, и едва понимала, что происходило в злосчастной комнате. Скрипачка хотела забыться навсегда, как и Саша.

«Прости, я не хотела. Я так тебя люблю».

Олег хотел танцевать – он даже задвигал плечами.

А что, если заставить надеть Василису белое, испачканное кровью платье? Платье можно полностью перекрасить в красное: из Дионова вытечет много крови – ее уже немало. Василиса будет в красивом алом платье, и они станцуют вальс.

– Нравится? – спросил он у Марты, желая, чтобы та сделала ему комплимент. – Я убил – понимаешь?! – уже второго человека, Василиса.

Она не понимала. Голова ее кружилась так, словно Марта выпила литр водки. Голоса и звук смешались в неразборчивое гудение.

В воспаленном сознании Олега всплыла черно-белая, озаренная лунным светом картинка. Ночь, небольшая аллейка посреди города, по которой мало кто ходил и в дневное время, потому что она вела на кладбище.

Девчонка, которую он прятал в старом доме давно умершей родственницы, умудрилась сбежать, но ей не повезло – когда она распутала веревки и выскользнула за дверь старого неухоженного дома, пришел Алмазов с едой и водой для нее. Он погнался за ней и случайно застрелил, хотя целился в ногу. Это жуткое событие окончательно сорвало ему крышу. Психу пришлось тащить девушку через всю аллейку, чтобы потом спрятать подальше от того дома. Правда, он не знал, что ее нашли в тот же день. Именно эту девушку видел папа Марты в морге, куда его потащил брат-полицейский.

– Я могу это делать. Другие не могут, Василиса, а я могу. Первой была его девка. – И Алмазов, вновь расхохотавшись, кивнул на Женю, стоявшего напротив Ника. – А он все еще ищет ее.

Олег уже не соображал, что говорил. Ему казалось, он произнес это торжествующим шепотом, а на самом деле проорал противным злорадным голосом.

И это была его ошибка.

Евгений отпрыгнул в сторону от Кларского и, сжимая побелевшими пальцами рукоять ножа, набросился на Алмазова.

Женя надеялся, что его любимая девушка жива и здорова, и слова недруга сорвали цепь с чудовищного пса, который жил в душе этого парня и кормился его злостью, яростью и ненавистью к