П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

На перемене в зал на минуту забежала Алена. Показала мне из дверей еще один лист с подписью, помахала им и убежала обратно.

Дальше у меня по расписанию шло окно. Час с небольшим до седьмого «Б».

Я собирался потратить его с пользой: подняться в кабинет химии и расспросить Аркадия Борисовича про родительские собрания. Человек работал в школе с восемьдесят второго года и, по моим подсчетам, провел их за это время больше сотни. Форумные советы «как не умереть на первом собрании» в сравнении с таким опытом выглядели словно инструкция к микроволновке. Прочитать можно, но лучше спросить того, кто ею пользовался.

Я запер тренерскую и дошел до двери зала.

Нокия в кармане завибрировала.

Кто там на этот раз?

Номер городской. Я ответил.

— Роман Дмитриевич? — зачем-то уточнил голос вахтерши. Усталый, как всегда, но с какой-то новой, незнакомой мне ноткой. — Подойдите на проходную, пожалуйста. Тут к вам.

— Кто?

— Подойдите. Сами увидите.

Я пошел по коридору, прикидывая варианты. Полиция? Рановато. Психо обещал вечер, и я с ним был полностью солидарен. Алена с новой подписью? Она же только что заглядывала, да и зачем ей вызывать меня через вахту? Лена? Она вообще не знала про сегодня. ДРС? Оппозиция?

Ни один вариант не сошелся с банальной логикой, а коридор тем временем закончился.

На проходной, перед турникетом, топталась целая бригада сурового вида мужчин. Человек семь или восемь, все в пожарной форме, с сумками, кофрами и каким-то прибором на треноге. Они занимали собой практически весь тамбур, и опоздавшему ученику пришлось протискиваться между ними, как между жерновами.

Впереди всех стоял широкоплечий мужчина с короткой черной бородой и носом с горбинкой. Увидев меня, он приложил ладонь к груди и широко улыбнулся.

— Роман Дмитриевич! — прогудел Заррааш на весь холл. — Эта женщина нас не пускает.

Женщина за столиком разглядывала бригаду, будто цыганский табор, разбивший шатры у подножия вверенного ей замка. Телефон она держала в руке, но больше никому пока не звонила. Видимо, прикидывала, с кого начать.

— Что случилось? — осведомился я, подходя к турникету. — Это ко мне. Визит согласован с администрацией.

— Я в курсе. — вахтерша перевела взгляд с пожарных на меня. — Людмила Анатольевна предупреждала. Только вы их сами ведите, куда вам там надо. И сами потом выводите. Это не моя работа. Я вам не швейцар.

— Вы говорили.

— Вот и запомните.

Она нажала кнопку. Турникет пикнул, и бригада потянулась внутрь по одному, с сумками и треногой, протискиваясь боком.

Я считал. Семеро. Нет, восемь, еще один задержался у двери с кофром. Все в темно-синей форме с оранжевыми полосами и с одинаково серьезными лицами. И как минимум трое из них, с моей точки зрения, в школу входить не имели права. По крайней мере, без допуска из другого ведомства. Совсем другого.

У одного, невысокого и смуглого, под каской что-то шевельнулось. Не волосы. У второго, когда он проходил мимо стенда с расписанием, тень на полу отставала от хозяина на полшага. А третий, замыкающий, с кофром, улыбнулся мне, и зубов у него оказалось заметно больше, чем положено стоматологической нормой.

Я кивнул всем троим. Они кивнули в ответ.

В бригаде Заррааша определенно трудилось больше одной сущности, и не всех из них я опознал.

Зарман Шейтович выстроил своих в колонну и пошел рядом со мной. От него, как и в прошлый раз, веяло сухим теплом, словно от нагретого за день камня.

— Не ожидал такой толпы. — произнес я, показывая путь. Хотя что тут идти? Прямой коридор и поворот к залу. — Думал, один придете. С фонариком.

— Один! — фыркнул он, и мне показалось, что вокруг на секунду стало теплее. — Во имя песчаных бурь, Роман Дмитриевич. Если я приду один с фонариком, это будет визит на чашечку чая. А вот с бригадой, приборами и бланками, это уже полноценная инспекция. По форме пять-семнадцать-бэ. Разницу чувствуешь?

— Не очень.

— В заключении увидишь. — он махнул рукой куда-то в будущее. — К тому же для моих ребят это даже не работа. Так, прогулка. Я сказал, что нужно сходить в школу, и желающих набралось больше, чем мест в машине. В школу, понимаешь? В обычную. Некоторым стало интересно.

— И как?

— Пока непонятно. Но пахнет тут любопытно.

Чем именно пахнет, я уточнять не стал.

Из кабинета биологии в туалет вышел шестиклассник, да так и замер с открытым ртом, будто никогда не видел людей в форме. Пожарные в школе в последний учебный день перед каникулами. А вдруг пожар? А вдруг каникулы начнутся раньше? Похоже, школьные чаты вот-вот взорвутся волной сплетен и слухов. И виной этому снова я.

В зале бригада расползлась по углам, словно футбольная команда по позициям. Двое сразу без всякой суеты направились к колонкам. Еще двое принялись разматывать кабель от прибора на треноге. Прибор щелкал и дрожал, хотя его, насколько я видел, еще даже не начали пытать.

Зубастый с кофром извлек на свет коробочку со стрелкой. Устройство выглядело как дедушкин тонометр, если бы его по какой-то причине сделали из латуни. Стрелка двигалась сама по себе, то вправо, то влево, без каких-либо внешних воздействий. Возможно, показывала, где нужно копать, чтобы найти воду.

Смуглый же подошел к стене — туда, где из нее выходил провод в тканевой оплетке — приложил к штукатурке ладонь с чем-то похожим на отвертку и замер.

Мерил. Так подумали бы все остальные. Я же видел, что инструментом он не пользовался вовсе, а стоял вообще с закрытыми глазами. Будто слушал.

Я на всякий случай спросил у Психо.

— Что это за приборы?

[ Прибор на треноге не идентифицирован. Прибор со стрелкой не идентифицирован. Человек у стены прибором не является.]

— А чем является?

[ Пожарным.]

Спасибо, очень помог.

Минут двадцать бригада шастала по залу, светила фонариками за стеллаж в тренерской, фотографировала дыру в стене и переговаривалась вполголоса. Половину слов я не понял, а некоторая их часть, насколько я мог судить, вообще не принадлежала ни одному существующему на земле языку.

Потом смуглый отнял руку от стены и что-то сказал