П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Шестым уроком пришел одиннадцатый класс.

В форме впервые явились две трети. А значит, настало время выполнить мое им обещание.

Что я и сделал.

Так что последние десять минут урока они играли в мини-футбол, а после звонка я разрешил желающим остаться еще на кусок перемены. Таких набралось человек двенадцать.

А пока они носились по залу, я стоял у стены, смотрел на них и медленно осознавал, что только что добился весьма приемлемой посещаемости от самых трудных и самых старших учеников. Ведь некоторым из них уже исполнилось по восемнадцать лет, что с точки зрения закона делало их практически полноценными членами общества. Ну или, по крайней мере, они себя таковыми считали.

Выходило, что я выполнил задание, которое мне не то что Психо, а я даже сам себе не выдавал. Совсем как настоящий нормис!

— Психо, мне за такое полагается что-нибудь?

[ Задание не выдавалось. Начисления не предусмотрено.]

— Вообще мог бы и накинуть. Условие поставил я. Выполнили они. Требую награду.

Пауза. Непривычно долгая. Секунды полторы.

[ Условие сформулировано носителем и выполнено группой. +1 к Адаптации.]

— Так можно было?

[ Не обольщайся. Прецедент разовый.]

Разовый так разовый. Но единичку я все-таки получил. Корсаков бы точно сказал, что это прогресс. А потом попросил бы повторить при свидетелях.

На седьмом уроке девятый «Б» отбегал положенное, дважды поинтересовался, когда вернут музыку, и ушел на каникулы. Зал опустел.

Часы показывали без двадцати три.

Родительских собраний мы с Аленой дожидались в спортзале.

Не в тренерской, где на двоих не хватало стульев, и уж точно не в учительской, где, наоборот, всего хватало с избытком. Особенно ушей.

В зале.

Я помог даме забраться на стопку матов в углу, запрыгнул сам, и мы устроились плечом к плечу на чем-то среднем между диваном и пожилым батутом.

Тишина…

Над нами молчали колонки, проверенные утром восемью пожарными и одной латунной коробочкой. Низкое солнце ползло через окна по разметке: сперва по центральному кругу, потом по штрафной, а затем уперлось в шведскую стенку и начало медленно гаснуть. К шести, по моим расчетам, в зале стемнеет совсем.

Школа вокруг пустела. Где-то наверху еще хлопали двери, кто-то сдавал ключи, гремела шваброй уборщица.

Алена залезла в сумочку и вытащила оттуда прозрачный полиэтиленовый пакет.

— Пирожки. — сообщила она, усаживаясь поудобнее. Маты качнулись. — Буфетские. С капустой и с яблоком. Последние забрала.

Она достала четыре штуки, подумала и разделила. Три мне, один себе.

— Неправильно. — заметил я.

— Что неправильно?

— Четыре на два делится поровну.

— Ты большой, тебе нужно больше. — она откусила от своего. — И не спорь с женщиной, чья слабость — выпечка. Я и так совершаю подвиг.

Спорить я не стал. Съел все три.

Потом она взяла мою руку. Просто взяла, перевернула ладонью вверх и задрала рукав олимпийки до локтя. На предплечье, там, где во время турслета прошлись совиные когти, остались три бледные полоски. Если не знать, где искать, не найдешь.

— Зажило. — заметила Алена, проведя по ним пальцем.

— Зажило.

— Хорошо.

Руку она не отпустила. Так и осталась сидеть, держа мою ладонь у себя на коленях и глядя куда-то в сторону космической бесконечности. Ладонь у нее была теплая и сухая. Наши плечи плотно соприкасались, и в месте контакта стало жарко.

И не только там.

Симпатия. Интенсивность 86%. Устойчивая активность.

Психо вывел строку и замолчал. Комментариев не последовало.

— Давай порепетируем. — предложила Алена через некоторое время. — Собрание. Как ты начнешь?

— Встану перед всеми и скажу: «Граждане родители».

Она повернула голову и посмотрела на меня в упор.

— Что-что?

— «Граждане родители». — повторил я. — Это обращение. Нейтральное, вежливое, применимо ко всем присутствующим.

— Ром. Так в метро объявляют. «Граждане пассажиры, не забывайте свои вещи в вагонах электропоезда».

— И что?

— А то, что ты не поезд. Скажи: «Уважаемые родители».

— Это одно и то же.

— Нет, не одно и то же! — она сжала мою ладонь. — «Уважаемые» — значит, ты их уважаешь. «Граждане» — значит… ну что-нибудь другое. Поверь мне, так лучше.

— Уважаемые родители. — попробовал я.

— Вот. Умница. Теперь то же самое, но без лица сапера.

— У меня нет другого лица.

— Есть. Я видела. — Алена улыбнулась и снова отвернулась к космосу. — Ты просто им редко пользуешься.

Кажется, она что-то перепутала. Но спорить с ней в такой момент категорически не хотелось.

Без пятнадцати шесть я спустился на пол.

— Пора.

— Знаю. — она тоже спрыгнула и одернула свитер. — Ром, слушай. Я бы очень хотела все собрание провести рядом с тобой. Правда. Но мне нужно по классам пройти. У меня география во всех, и я на них еще хочу характеристику с петицией добрать. Ты хоть знаешь, где остальные проходят?

— Нет.

— Не удивлена. — она достала телефон и что-то в нем нажала. — Держи. Я тебе фотку скинула. Список с кабинетами, по классам.

Смартфон у меня в кармане звякнул. Тот самый, подаренный Адой. Симку я по-прежнему держал в нокии, но от школьного вайфая устройство работало исправно. Я посмотрел. Двенадцать строк, двенадцать кабинетов. Мой — кабинет истории. Но это я и так знал.

— Когда Морозова придет, я буду с тобой! — пообещала Алена. — Встретим ее во всеоружии. Вместе! Договорились?

— Договорились.

Она шагнула ко мне, быстро чмокнула в щеку и пошла к выходу. Но у двери обернулась.

— Уважаемые. Не граждане.

— Уважаемые. — подтвердил я.

Алена долго смотрела мне в глаза и, наконец, отправилась работать.

Я же ровно без десяти шесть открыл дверь кабинета истории и вошел внутрь.

Кабинет истории выглядел примерно так же, как накануне. Три ряда парт, учительский стол, проектор под потолком и портреты великих деятелей прошлого вдоль стены. Только вчера за партами сидели учителя и слушали о моих непростительных прегрешениях, а сегодня их место заняли родители и пока