Фиктивный брак. Не смей в меня влюбляться - Полина Грёза

Он открывает шкатулку. На черном бархате, переливаясь в свете люстры, лежит роскошное колье из белого золота, усыпанное крупными бриллиантами. Оно сверкает, как солнце и стоит, наверное целое состояние.

Смотрю на эту роскошь, а горло перетягивает словно удавкой. Еще один прекрасный экземпляр в коллекцию его измен. Компенсация за очередную срочную командировку.

— Спасибо, Артур, — натягиваю на лицо самую благодарную улыбку, на которую способна, — Оно невероятное. Ты, как всегда, щедр.

— Мое главное сокровище заслуживает самого лучшего, — довольно улыбается Татищев.

Смотрю на него, а внутри закипает ядовитая обида. Называет меня сокровищем, но постоянно выбирает свою Илону… И даже не это самое обидное. Обидно то, что он постоянно врет.

За ужином царит атмосфера привычного уюта. Кажется, что все прекрасно в нашей образцовой семье. На столе потрескивают ароматические свечи, в бокалах плещется рубиновое вино. Артур режет запеченную утку, рассказывает мне про Кельн и выглядит счастливым.

А вот мне кусок в горло не лезет. Я просто больше так не могу. Меня сейчас разорвет от переполняющей душу ревности.

Набравшись смелости, ровным голосом задаю давно интересующий меня вопрос:

— Скажи, Артур... За эти три года нашего брака… ты хотя бы раз воспользовался своим правом на свободные отношения?

Слова зависают в воздухе, запуская в комнату электрические разряды. Сижу, напряженная, как пружина, ожидая, что он наконец-то скажет правду. Или хоть как-то выдаст себя. Неосторожным словом, жестом, смятением во взгляде...

Но, Артур реагирует абсолютно спокойно. Он поднимает на меня свои темно-серые глаза и смотрит абсолютно открыто.

— Нет, Наташа, — многозначительно произносит он, — С того самого дня, как ты стала моей женой, у меня не было других женщин.

Замираю, ощущая, как сердце пропускает удар.

— Я мог воспользоваться своим правом, но… — продолжает он своим гипнотическим голосом, — Не хотел. И за три года нашего брака не появилось ни малейшего желания.

Ищу в глубине его глаз хоть какие-то признаки лжи и не нахожу… Потрясающая выдержка. Да и этому незаурядному актерскому таланту можно только поаплодировать.

Потому что я точно знаю, что это не так. Илона есть. И она все время стоит между нами. Ей можно то, что нельзя мне — любить моего фиктивного мужа.

Зачем он врет? Зачем поет сладкие песни про верность, если сам постоянно мне изменяет? Неужели считает меня настолько слепой и глупой?

Татищев чуть прищуривается, внимательно изучая мое напряженное лицо. В голосе проступают подозрительные нотки:

— А почему ты, вдруг, решила спросить об этом?

Надеваю маску праздного безразличия и выдаю самую ядовитую улыбку, на которую способна:

— Не волнуйся, Артур, не потому, что я в тебя влюбилась. Просто мне стало интересно... А что если я захочу воспользоваться своим правом на свободные отношения и заведу связь на стороне? Как ты к этому отнесешься?

Внимательно изучаю его лицо и понимаю, что моего железного мужа начинает корежить. Ненадолго, всего на долю секунды, но дипломатическая выдержка все-таки дает сбой.

Челюсти сжимаются, глаза мечут молнии, пальцы сильнее, чем надо сжимают вилку. Но продолжается это считанные мгновения. Дипломат Татищев очень быстро берет себя в руки.

Артур медленно делает глоток вина, аккуратно промокает губы салфеткой и с абсолютно непроницаемым лицом произносит:

— Это твое право, Наташа. Договор есть договор. Если считаешь, что тебе это нужно — пожалуйста. Я не собираюсь тебе мешать.

Его слова действуют на меня как пощечина.

Ему все равно. Я для него не жена, которую нормальный человек просто обязан ревновать. Артур спокойно отпускает меня в чужие объятия, потому что не чувствует ко мне ничего. И сам отдает свою нежность другой женщине…

Моя последняя надежда рассыпается в мелкую пыль. Я не нужна своему мужу и нужна никогда не буду…

— Спасибо за откровенность, Артур, — тихо произношу, поднимаясь из-за стола, — Пойду лягу пораньше. Сегодня был тяжелый день.

Татищев спокойно кивает, провожая меня взглядом.

Поднявшись в спальню, ничком бросаюсь на кровать. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь внутри.

Что ж, Артур, я честно пыталась. Но, если моя преданность тебе не нужна…

Тянусь за телефоном. Пальцы больше не дрожат. Внутри только звонкая пустота и огромнейшее разочарование.

Открываю диалог с Филом и решительно набираю сообщение.

«Знаешь, наверное я согласна на ужин. Завтра в девять вечера. Выбери хороший ресторан».

Я намеренно затягиваю сборы.

Долго вырисовываю стрелки перед зеркалом, выбираю платье, которое точно не останется незамеченным. Ультрамариновый шелк, открытая спина и изящный разрез до середины бедра. Ни намека на вульгарность — только безупречная, отточенная элегантность.

График Артура я знаю до минуты. Слышу, как поворачивается ключ в двери, как он разувается в прихожей, но даже не думаю торопиться. Напротив, медленно надеваю тонкую платиновую цепочку и выхожу в холл именно тогда, когда он снимает пиджак.

Татищев замирает. Его взгляд, быстрый и цепкий, скользит по мне снизу вверх. От туфель на шпильке до небрежно уложенных локонов. На долю секунды в его глазах вспыхивает опасное пламя.

— Ослепительно выглядишь, — произносит он, и я замечаю, как едва заметно напрягаются вены у него на шее, — Куда-то собираешься?

Приподнимаю уголки губ в стервозной улыбке и смотрю ему прямо в глаза:

— Да. На свидание, — отвечаю спокойно.

И в холле наступает звонкая, удушливая тишина.

— На свидание? — переспрашивает Артур. Голос ровный, но в нем все-таки слышатся нотки искреннего удивления.

— Именно, — пожав плечами, верчусь у зеркала, — Я не просто так вчера спросила, как ты отнесешься к тому, если я заведу роман на стороне. И ты сам ответил, что не против. Мы ведь договаривались быть честными друг с другом, верно? Поэтому я иду на свидание и не собираюсь ничего от тебя скрывать.

Артур непроницаем, но я слишком хорошо его знаю. И отлично вижу, чего ему стоит эта невозмутимость. Многолетняя дипломатическая выучка почему-то дает сбой.

— И кто же этот счастливец? — язвительно спрашивает он.