За печатью Небес - Оливер Ло

Мин достал из-за пояса простой талисман и пустил в бумагу каплю ци. Символ остался темным, листок даже не потеплел. Закон мертвого города действовал и внутри башни. На начертания здесь рассчитывать не приходилось.

Гу Лань притих в Чернильнице. Через чувства Мина он жадно вдыхал запах и пытался хоть что-то вспомнить. Юноша ощутил, какая тоска охватила старика, и оставил расспросы на потом. Сейчас Гу Ланю было слишком тяжело.

Тай Цзин взялся за рукоять «Лазурного Рассвета». Бао Ту сжал кулаки, готовый встретить врага.

И тут кто-то заговорил в зале. Голос звучал пугающе спокойно, а эхо разносило слова по башне, так что Мин никак не мог понять, с какой стороны они доносятся.

— Ты сам пришел ко мне, начертатель.

Голос был везде одновременно.

— Помнишь мои слова? Внутри Разлома гордость сгорает быстрее всего. Пора закончить наш разговор.

Лу Мин поднял ладонь и остановил отряд у стрельчатого окна девятого яруса. Эхо голоса Се Умина еще блуждало под сводами. Их уже ждали наверху. Ветер трепал лохмотья перевёрнутого занавеса. За окном, далеко внизу, виднелся мёртвый посад, оттуда не доносилось ни звука.

Юноша достал из-за пазухи отцовскую карту и расправил кожу на широком откосе. Золотая нить розы ветров слабо светилась, пересекая нарисованные ущелья.

— Смотрите сами, — сказал Мин, очертив пальцем пройденный путь. — На дорогу от Последнего Маяка до этих стен ушла почти половина отпущенного срока. Местное солнце клонится к закату. Обратный бег займет два часа, если не петлять и не драться на каждом шагу. Всё, ради чего мы полезем вверх, должно уложиться в остаток дня. Иначе Врата захлопнутся, а мы останемся здесь на следующие пятьдесят зим.

Он убрал палец и посмотрел на спутников.

— Реликвии ваших кланов уже при вас. Прямо сейчас каждый из вас может развернуться, дойти до маяка и спокойно дождаться выхода. Наверху нас ждет Се Умин. Я иду туда, чтобы вытрясти из этого выродка ответы: зачем ему понадобились похищения, что именно он пытается открыть этой кровью.

Главную причину он оставил при себе. В чужих воспоминаниях Мин слишком хорошо запомнил пепел на одеждах слуг Дворца. Теперь он хотел своими глазами увидеть этих людей и выяснить, они ли гнали его мать через снежные перевалы к границе Долины. К тому же карта отца указывала именно сюда. Вполне возможно, Се Умин ищет то же, что искал отец.

Су Лин поправила на плечах черный шелковый халат и шагнула ближе к откосу.

— Дворец распоряжался моим кланом, как скотом на ярмарке, — произнесла она. — Я не поверну назад, пока не увижу конец этой своры.

Тай Цзин молча опустил ладонь на оплетку «Лазурного Рассвета».

— Я поклялся вывести живых к свету, — отозвался мечник. — И мой долг перед тобой еще не оплачен, Мин.

Бао Ту сплюнул на каменный настил и с треском размял пальцы:

— Рисовальщик опять надеется забрать всю славную драку себе! Я этому пепельному гостю шею сверну за его мотыльков, а ты мне предлагаешь сидеть у порога и жевать лепешки? Ну уж нет!

Бао Ту первым перекинул ногу через раму и полез на внутренний карниз.

Мин усмехнулся и вскинул «Драконий Хребет»:

— Тогда одно правило на всех, без моего разрешения никто не умирает.

Тянь Ба внизу утробно фыркнул, обдав камни паром.

— Медведь согласен! — захохотал Бао Ту, скрываясь в проломе.

Лестницы, которые вели с девятого яруса на седьмой, разрушились. Башня стояла на верхушке кровли, и на месте переходов зияли глубокие колодцы. Мин присматривался к балкам и выступам в стенах, выбирая путь среди перекошенных перекрытий. Вскоре он нашел старую шахту, через которую когда-то поступал воздух. Разлом в ее стене позволял пробраться внутрь. Мин повел отряд по шахте, на каждом шагу проверяя концом посоха прочность каменных опор.

В голове прозвучал голос Гу Ланя:

«По этой шахте младшие ученики бегали на реку за раками в обход наставников… За тем выступом должен быть глухой поворот на галерею травниц…»

За выступом Мин увидел лишь тупик, забитый оплавленным шлаком. Гу Лань помнил дорогу такой, какой она была в далекие годы. Начертатель прислушивался к подсказкам старика, но каждый шаг проверял сам, полагаясь на собственное чутье.

На восьмом ярусе они выбрались из шахты в круглый покой с высокими сводами. Над головами торчала рама высотой в три человеческих роста, закрепленная в перевернутом полу. Колокол на ней разбили тысячи лет назад. На перекладине остались рваные сколы, а внизу, под сапогами путников, куски величиной с хорошую телегу глубоко вдавились в штукатурку бывшего потолка.

Гу Лань надолго умолк. Когда он заговорил снова, Мин едва разобрал его шепот:

«Тревожный Колокол Академии… Он бил без умолку в тот час, когда серые халаты ступили на мостовую. Звонарь остался на канате до самого конца, пока его не срезало стрелой…»

Старик забормотал, пытаясь вспомнить, как звучал колокол:

«Три коротких удара… один долгий. Нет, не так. Два коротких, перебор, пауза… проклятье, как же там звучало⁈»

Мин неосознанно повторил оба ритма пальцами по древку посоха. Внезапно пространственное кольцо обожгло ему палец. Юноша мысленно потянулся к хранилищу и достал позеленевший колокольчик, который когда-то вытащил из брюха Царя Под Илом. Тот мелко дрожал в ладони. На боку колокольчика мерцал полустертый узор замка. Мин продолжал постукивать по древку, и свет отзывался на паузы между ударами.

Старик осекся на полуслове. Он и не признал сразу артефакта, но сейчас, вспомнив какие-то куски своей старой жизни взглянул на него по-новому.

«Один из малых сигнальных колоколов Академии… — выдохнул он, и в голосе прорезалась жгучая обида. — Он висел на восточной надвратной башне! И эта благородная реликвия валялась в кишках речной жабы⁈ Позор… Какой несмываемый позор!»

Под причитания духа Мин поднял колокольчик к глазам и осторожно простучал ногтем по ободу оба ритма, которые назвал старик.

Металл низко загудел. Узор на боку колокольчика вспыхнул и сразу погас.

Юноша достал прочный шелковый шнур и подвязал колокольчик под навершием «Драконьего Хребта».

«Это боевой посох, а не коза на веревке! — возмутился Гу Лань. — Зачем ты вешаешь священный металл на палку⁈»

— Зато погремушка звенит грозно, — осклабился Бао Ту, оглядев обновку. — Сразу видно, серьезный человек идет, издалека слышно!

Мин проверил узел и зашагал дальше. Колокольчик еще помнил старые формации, поэтому на конце посоха от него могло быть куда больше пользы, чем в