Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош
Себастиан перечитал этот лист трижды. Не ради подробностей резни, которая навсегда врезалась в его память, а ради двух новых фактов, которых он знать никак не мог. Первый стоял в самом начале: отказ городского совета в предоставлении конвоя. Себастиан знал, что мать увезла их ночью и спешно, но ни разу не задумался, почему семья архимага, члена совета правления города, выбиралась из Грейфолла тайком, с четырьмя людьми, вместо того чтобы ехать открыто под охраной городской стражи. Оказывается, они просили о защите, но им отказали. Второй факт — это то, что время побега и маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Десять человек не собираются на пустом тракте за четыре версты от города просто так, на удачу, в надежде, что мимо однажды проедет карета с нужным им мальчишкой. Их туда привели заранее, нападавшим было известно точное время и место благодаря предателю внутри семьи де Грейв.
Третий лист состоял из двух частей. Сверху постановление о приостановлении дознания за неустановлением лиц, подлежащих привлечению. Дата, печать, подпись дознавателя, фамилия которого Себастиану ничего не говорила. Формулировка стандартная: розыскные мероприятия результатов не дали, свидетельская база исчерпана. А ниже, другими чернилами и другим почерком, была подшита справка.
Себастиан прочел ее, потом сделал это еще раз более внимательно, и затем очень аккуратно положил папку на стол.
— Что там? — не выдержал Джоэл.
— Справка о смерти единственного свидетеля.
В комнате стало тихо. Офицер с усиками, до того усердно изображавший предмет обстановки, поднял голову.
— Единственного? Вы же тоже там… были… извините…
— Был, — хмуро кивнул Себастиан. — Но после событий с эльфийкой и битвы против их магов я получил сильное истощение организма и сотрясение мозга, из-за чего находился в полуобморочном состоянии. Поэтому Ансель Верк был единственным полноценным свидетелем, и он благополучно утонул в водоотводной канаве у Гавани. Заключение лекаря: утопление, признаков насилия нет, в крови обнаружено вино. Дознание не проводилось за очевидностью.
— Печальная история, — осторожно произнес офицер. — Но пьяные у нас в Гавани тонут каждый месяц.
— Разумеется. Меня смущают две мелочи. — Себастиан развернул к нему лист и постучал по строчке ногтем. — Первая: глубина канавы указана в протоколе. Полтора локтя. Взрослому мужчине это чуть выше колена.
— В канаве можно захлебнуться и лежа.
— Можно, если тебе помогут лежать. Но я не об этом. — Он перевернул лист и подвинул его рядом с первым. — Смотрите на даты. Второго числа Ансель Верк дает повторные показания, необходимые для составления акта о признании наследника умершим. Одиннадцатого акт подписан и заверен. А четырнадцатого числа Ансель Верк лежит в канаве лицом вниз.
Джоэл поднялся и подошел к столу.
— Три дня, — произнес он.
— Три дня. Человек десять месяцев ходил по этому городу живой и невредимый, а потом подписал последнюю бумагу, которая от него требовалась, и через три дня перестал быть нужен и был убит.
— Это может быть просто совпадением.
— Может. Случайные совпадения вообще бывают, я лично за эти десять лет видел парочку. — Себастиан аккуратно сложил три листа и подвинул папку к дубликатору. — Джоэл, у меня к тебе вопрос не как к офицеру, а как к человеку, который в те годы уже крутился в управлении. Городской совет отказал моей матери в конвое. Ты об этом знал?
Джоэл ответил не сразу, и уже по этой паузе все стало понятно.
— Я слышал разговоры. Мне было двадцать, я бегал с бумагами и знал ровно столько, сколько положено знать курьеру. — Он отвел глаза. — Говорили, что посольство дроу потребовало выдать тебя, что совет заседал двое суток, но в итоге решение приняли не в вашу пользу. Подробностей я не знаю. Протокол того заседания, если он существует, лежит в ратуше, а не у нас.
— Значит, в ратуше, — прищурившись, проговорил истребитель. — Интересно.
— Себастиан. — Джоэл понизил голос. — Половина людей, сидевших тогда в том зале, сидит там до сих пор.
— Я знаю. — Истребитель приложил пластину к первому листу, и руны вспыхнули янтарным. — Именно это и делает разговор интересным.
Пластина сползла на второй лист, руны загудели ровнее, и Себастиан вдруг остановил её пальцем.
— Ещё один вопрос, и он тебе тоже не понравится. Кто такой Ольсвиг?
— Кто? — не понял Джоэл.
— Дознаватель, чья подпись стоит под постановлением. Ольсвиг, инициалы «Р. М.». Ты его знаешь?
Офицер с усиками, до сих пор старательно изображавший часть меблировки, неожиданно ожил.
— Так он у нас давно не служит, лер. Старики про него вспоминают, вроде толковый был. Уволился ещё до меня, подал прошение по здоровью и уехал, вроде бы в Блэквелл, к родне.
Себастиан очень аккуратно снял пластину с листа и положил её на стол.
— Джоэл. Мне нужна всего одна дата, и я даже не стану просить бумагу. Через сколько месяцев после того, как он подписал это постановление, он подал прошение по здоровью?
Джоэл смотрел на него долгую минуту, потом молча вышел и вскоре вернулся с таким лицом, будто по дороге успел выпить чего-то кислого.
— Через два месяца, — произнёс он ровно. — Прошение по состоянию здоровья, выслуга девятнадцать лет. До полной пенсии ему оставался год.
В комнате повисла тишина, в которой было отчётливо слышно, как за окном шумит дождь.
— Девятнадцать лет, — повторил Себастиан. — Человек тянет службу девятнадцать лет, закрывает дело об убийстве архимага за отсутствием подозреваемых, а через два месяца отказывается от пенсии, до которой ему остался год, и уезжает к какой-то родне.
— Дело может быть и правда в здоровье, — без всякой убеждённости отозвался Джоэл.
— Разумеется, может. Но в Грейфолле оно почему-то слишком часто портится у тех, кто связан со смертью моей матери и сестры. — Себастиан вернул пластину на лист, и руны снова загудели. — Найди мне его личное дело. Не сегодня, не при свидетелях и не через канцелярию. Просто найди и посмотри, куда ему выписывали последнее жалованье.
— А если он действительно просто