Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Я улыбнулась уголком губ.
- Вчера был Раунд Один. А сегодня будет Раунд Два, Три, Четыре... и я понятия имею, сколько их ещё впереди. Но ты при этом присутствовать не должен. Понял? Езжай и веселись. Хоть кто-то из нас должен встретить Новый год нормально.
Антон тяжело вздохнул и молча кивнул. Я проводила его до прихожей.
Из зала донёсся приглушённый голос Альбины - тихий, сонный, явно обращённый к Лаврентию. Я услышала, как скрипнула дверь, и ответный мужской голос. Они проснулись. Антон замер с ботинком в руке, и его челюсти зло сжались.
- Мам... - начал он снова.
Я заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась натянутой, но я очень старалась, чтобы он не заметил, как внутри всё дрожит.
- Иди уже, - прошептала, толкая его к двери. - Пока они там ползают.
Он натянул ботинки, схватил рюкзак и обернулся ко мне в последний раз. Взгляд был серьёзный и взрослый.
- Люблю тебя, мам.
- И я тебя, - ответила я, и мой голос дрогнул. - Напиши, как доедешь. И... будь осторожен, ладно?
Антон кивнул.
Я чувствовала, что он хочет сказать что‑то ещё - предостеречь, напомнить, чтобы я не забывала про юриста, про полицию, про все эти «козыри», которые мы вчера обсуждали. Но он промолчал. Только обнял меня крепко, как в детстве, и побежал вниз по лестнице.
А я осталась стоять на месте, вглядываясь в полумрак подъезда до тех пор, пока дверь внизу не захлопнулась. От наступившей тишины внутри стало пусто, будто вынули душу.
Из глубины коридора вышел помятый Лаврентий. В халате, босой, со всклокоченными от сна на неудобном диване волосами. Он шел прямо на меня, будто я была пустым местом, мебелью на его пути. Наши взгляды встретились на долю секунды - его каменный взор скользнул по мне, не задерживаясь, полный презрительного равнодушия. Он демонстративно прошел мимо, втиснулся между мной и вешалкой, толкнув меня плечом, и хлопнул дверью ванной. Звук удара отозвался в тишине, как выстрел.
Альбины не было видно. Она пока отсиживалась в зале, в их «конуре».
Оставаться в квартире стало физически душно, и решение созрело мгновенно.
Я схватила пальто, намотала длинный шарф, выскользнула на улицу, оставив захватчиков завтракать в одиночестве. Хотелось дышать. Хотелось вымыть из легких этот приторный запах парфюма Альбины, который, казалось, въелся даже в обои.
Холодный воздух ударил в лицо, снег захрустел под ботинками, и я пошла куда глаза глядят.
Считала шаги, пыталась не думать о том, как Лаврентий смотрел на меня - с гневом, презрением и какой‑то детской обидой, будто я лишила его любимой игрушки. О том, как Альбина, этагостья , пыталась говорить со мной вежливо, будто мы могли договориться, будто это был просто бытовой конфликт, а не предательство. О том, как Антон стоял между нами, как щит, и как мне было больно видеть его в этой роли.
Город лихорадило предпраздничной суетой.
Я шла по проспекту, подставляя лицо колючему зимнему ветру, и слушала, как машины с шорохом проносятся мимо. Люди готовились к празднику: витрины светились, у подъездов уже кто-то выставил ёлки, пахло мандаринами, морозом и надеждой. Ну как тут не почувствовать себя выброшенной за борт нормальной жизни?
Гуляла весь день. Бродила по парку, где дети лепили снеговиков и катались с горок. Всё вокруг кричало о празднике, о семье, о тепле, а я чувствовала только одиночество. Думала о том, каким должен был стать этот Новый год - мы втроём, с Антоном, за столом, с оливье и подарками под ёлкой. А вместо этого получила пошлый фарс и предательство.
Изо всех сил стараясь смириться с этим новым поворотом в своей жизни, я купила мандарины, бутылку с любимым праздничным напитком для себя одной и пару свечей - всё механически, как робот.
Где-то после двенадцати я забрела в маленькое кафе на углу. Сидела у окна, грея ладони о чашку горячего кофе, и смотрела на улицу. Мимо проходили парочки, смеялись, целовались под падающим снегом. Одна девушка визжала от восторга, когда парень поднял её на руки и закружил.
Я отвела взгляд.
Кофе остыл. Я допила его холодным, потом вышла обратно на улицу и остановилась посреди тротуара. Люди обходили меня, и кто-то задел плечом, пробормотав раздражённо что-то себе под нос. А я стояла и смотрела на огни витрин, на снег, на этих счастливых, спешащих куда-то людей.
Да, вчера я победила и вернула себе спальню. Но сегодня стояла посреди улицы, замёрзшая, уставшая, с ощущением, что слишком рано расслабилась. Потому что впереди ещё месяцы этой войны. Месяцы скандалов, унижений, борьбы за каждый сантиметр пространства. И я попросту знала, хватит ли у меня сил.
Может, Лаврентий прав? Может, проще согласиться, перетерпеть, переждать? Пусть он поживёт со своей Альбиной, нагуляется, а потом всё само рассосётся?
Я тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Ничего само не рассосётся. Если я сейчас сдамся, то это будет конец. Конец мне как личности. Как женщине. Как матери, на которую сын смотрит с уважением.
Часов у меня с собой было, а телефон разрядился окончательно. Я понимала, что уже поздний вечер - стемнело давно, улицы залило светом иллюминации. Наверное, часов шесть или семь. Может, больше.
В какой-то момент мелькнула мысль о юристе. Мы же должны были созвониться сегодня вечером. Он обещал проконсультировать по следующим шагам, поэтому надо бы вернуться, зарядить телефон, позвонить...
Ладно, вот доберусь до дома и всё сделаю. Хоть какой-то луч света в этом темном царстве проблем.
Когда я вернулась, часы на стене показывали почти шесть, а в прихожей стояла тишина. Глубокая, настороженная. Из зала не доносилось ни звука. Может, ушли? Слабая, идиотская надежда на это шевельнулась где-то на дне души, пока я снимала обувь и вешала пальто.
Я заглянула в зал. Там был беспорядок. Диван стоял криво, одеяло сбито в комок, на журнальном столике - две пустые чашки из моего сервиза и тарелка с крошками. Пахло кофе и снова этими духами. Никого.
Облегчение было сладким и мгновенным.
Они ушли! Ну конечно, кому охота сидеть в конуре, когда можно пойти в ресторан или в гости...
Я почти расслабилась, шагая по коридору в свою спальню. Может, теперь я смогу спокойно приготовить себе праздничные блюда и тихо отметить Новый год со Светкой, которая как обычно, заглянет ко мне в гости.
Дверь в спальню была приоткрыта. Я толкнула ее, продолжая строить планы... и застыла на пороге. Свет