Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Они были на моей кровати.
Шумно кряхтя, Лаврентий трудился над Альбиной в последних конвульсиях и ритмично дергал задом под одеялом, отчего оно ходило ходуном, как пухлый тряпичный поршень. А она выгибалась под ним, издавая тихие стоны удовольствия.
На звук открывшейся двери Лаврентий лишь повернул голову, глядя на меня через плечо мутными глазами, весь во власти похоти, а Альбина коротко взвизгнула. Она рванула на себя одеяло, закрываясь с головой, но я успела увидеть ее глаза за секунду до того, как ее скрыла ткань. Довольные, торжествующие, полные злорадного, сладкого триумфа.
Это не было случайностью. Именно на это она и рассчитывала.
Лаврентий побагровел, но медленно, с преувеличенным спокойствием потянулся за халатом, валявшимся на моем стуле, и накинул его.
- Как вы... - мой голос всё-таки прорвался, превратившись в хриплый шепот. - Как вы смеете! Выйдите! Немедленно выйдите отсюда!
Тошнота подступила к горлу, заставив мир вокруг мелко задрожать и поплыть.
Я ждала крика, ярости, оправданий. Но вместо этого увидела, как Альбина пихнула Лаврентия в бок, словно напоминая о чем-то, и он медленно сел, привалившись спиной к изголовью. На его лице заиграла вызывающая ухмылка.
- А чего ты кричишь, Наташ? - произнес он вкрадчиво, растягивая слова. - Сама ведь вчера лекцию читала про совместную собственность. Забыла?
Он демонстративно провел рукой по одеялу, под которым только что развлекался со своей любовницей.
- Ты вчера очень убедительно доказывала, что спальня - пространство общее. Что я не имею права тебя отсюда выселять, потому что мы в браке. Помнишь? Я вот очень хорошо запомнил. Твой юрист, видимо, профи, раз так тебя подковал. - Он рассмеялся коротким, лающим смехом, от которого у меня поползли мурашки по коже. - А раз спальня общая, значит, она и моя тоже. Я имею полное право здесь находиться. В любое время. С кем захочу. Ты же сама сказала - выгнать ни тебя, ни меня нельзя. Вот я и пользуюсь своим правом собственности.
Я стояла в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова. Только смотрела на одеяло, под которым пряталась довольная тварь и на этого человека, который по какой-то нелепой издевке судьбы назывался моим мужем.
Он пожал плечами, и в его глазах мелькнуло что-то противное, торжествующее.
- Я здесь хозяин, Наташенька. Это моя половина кровати, моя половина матраса и в шкафу половина тоже моя. Какие у тебя претензии?
Глава 13. Столкновение
Глава 13. Столкновение
Претензии. У меня. К нему.
Муж повторил мои слова, перевернув их с ног на голову, и в его голосе звучала такая уверенность, будто он заранее репетировал эту фразу. И когда Альбина под одеялом тихо хмыкнула, моя догадка подтвердилась.
Гениально, блин! Использовать мои же аргументы против меня.
- Ну серьезно, в чем претензия-то? - Лаврентий развел руками. - Я тебя не выгоняю. Ложись рядом, если хочешь. Места много. Альбина - гостья, она сидит на моей части территории. Мы закон соблюдаем свято, как ты и просила.
Я стояла в дверях, чувствуя, как силы уходят из тела, словно кто-то выдернул пробку. Сына рядом больше не было. Энергии спорить - тоже. Новый год уже через несколько часов, а я одна в квартире, где на моей кровати только что трахались предатель и его любовница. Они переиграли меня моими же словами, и некому помочь, никто встанет на мою сторону в этот момент.
Ловушка захлопнулась, и я внутри, задыхаюсь от бессилия и отвращения.
Формально он был прав. Юридически... не знаю. Но я действительно говорила, что спальня общая. Что он может ею пользоваться.
Вот только применение этой логики было настолько мерзким, настолько циничным и подлым, что у меня просто пропал дар речи. Я стояла и смотрела на него, открыв рот, а слова застревали где-то глубоко в горле, отказываясь выходить наружу.
Потому что возражать было бессмысленно. Если я спрошу, понимает ли он, что это оскорбительно и унизительно, он пожмёт плечами и спросит, где в законе написано, что супруги обязаны учитывать чувства друг друга.
Я проиграла. Вот так просто - взяла и проиграла во втором раунде, даже боя толком дав.
- Лаврик, может, правда стоило подождать, - тихо сказала Альбина, но я видела, как дрогнули уголки её губ. Она сдерживала улыбку. Еле-еле сдерживала, а глаза смеялись. - Наталья же расстроилась...
Вот эта фальшивая забота в её голосе стала последней каплей.
Она прекрасно знала, что делает. Это была её идея - я чувствовала это нутром. Это она, репетиторша с железной хваткой, вывернула мои слова наизнанку. Услышала вчера мой аргумент про общую собственность и превратила его в удавку на моей шее. Она научила Лаврентия этой юридической софистике, разложила по полочкам, как именно нужно меня растоптать, используя мою же попытку защититься. Это была не просто измена, это была показательная казнь остатков моего достоинства.
В этот момент я поняла: я сломалась.
Весь мой стержень, который я так старательно выковывала вчера, рассыпался в труху. Все эти «права», «памятки» и «совместная собственность» вдруг показались такой ничтожной, жалкой чепухой перед лицом этой неприкрытой, липкой низости. Закон защищает стены, но он не может защитить душу от ощущения, что тебя вываляли в грязи в твоем же доме.
У неё получилось меня раздавить. У них получилось.
Потому что у меня кончились силы.
Совсем.
Я развернулась и вышла из спальни, даже слова не сказав. Молча. Потому что если бы открыла рот, то либо закричала бы так, что соседи сбежались, либо расплакалась прямо перед ними. А этого я допустить могла.
- Наташ, ты куда? - окликнул меня Лаврентий, и в его голосе прозвучало беспокойство. - Надеюсь, ты не вздумаешь звонить в полицию, как дура? Твои права мы не нарушили, если что! Не устраивай сцен, мы же взрослые люди!
Взрослые люди...
От чувства бессильного унижения слезы навернулись на глаза, горячие и жгучие. Я смахнула их рукавом, но тяжесть в груди только усилилась, давя на сердце, как камень. Пустота внутри разрасталась, проглатывая все эмоции, оставляя только эхо боли.
Нет, я не могу сейчас сидеть здесь, смотреть на этих подлых людишек и слушать их смех сквозь стену. Они лишили меня даже возможности уединиться в своем пространстве, а сил отвоевывать его обратно нет. Да и как там сейчас можно находиться спокойно после того,