П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Забирайте.

Он собрал сорок два листа в папку, присовокупил к ним синюю флешку и протянул мне руку. Я ее пожал. Ладонь у него оказалась сухой и горячей, почти как у Заррааша. И очень твердой. Будто с перилами поздоровался.

А еще взгляд куда-то вглубь. Опять. Что же вы все там высматриваете? Чип с нейросетью разглядели? С сущностей станется…

Капитан Железняков моргнул, отпустил мою руку и направился к выходу.

— Хорошего вечера. — бросил он уже с порога. — До свидания.

Секунду в кабинете было тихо. А потом Игорь Витаутасович хлопнул в ладоши. Один раз, громко, будто в театре, когда не уверен, конец это уже или еще только антракт. Его поддержала мама с синтетикой. Потом Светлана Викторовна. А через три секунды мне аплодировал уже весь кабинет, включая директора, Алену с планшетом и маму Ады, разошедшуюся так, словно в класс залетел сильно ей насоливший комар.

Артем Олегович тем временем скукожился, как забытый на столе банан. Вроде даже немного почернел. От недавней спеси у него не осталось и следа, и он бочком шмыгнул к выходу, осторожно прикрыв за собой дверь.

Следом за ним ушла и Инга Каунис. С гордо поднятой головой и глядя строго перед собой. На меня она предпочла не смотреть. Игорь Витаутасович проводил жену взглядом, но за ней не бросился. Остался в классе.

[ Угроза программе адаптации устранена. Конфликт разрешен в правовом поле.]

+7 к Социальному взаимодействию.

+5 к Адаптации.

+20 Очков Адекватности.

— А что, было и другое поле?

[ Криминальное. Вероятность его выбора оценивалась как ненулевая.]

Ненулевая. Я вспомнил «Тузика», землянку на границе с Финляндией и то, как вчера вечером перебирал номера в нокии. Психо, выходит, тоже это все помнил. И считал.

[ Набрана критическая масса данных. Перехожу на десятый уровень.]

По затылку прокатилась теплая волна. Знакомая. Как от глотка горячего чая на пустой желудок. Я подождал еще чего-нибудь. Коридора, лиц, голосов, хоть какого-нибудь кусочка из того, что стерли девять лет назад.

Ничего. Волна прошла и затихла.

Ну и ладно. С девятым уровнем было так же. Видимо, мультики покажут позже.

Хлопки стихли. Родители садились на места, переглядывались, кто-то уже доставал телефон. А я стоял у стола и вдруг понял, что собрание, вообще-то, по-прежнему продолжается.

— Уважаемые родители. — провозгласил я. — Напоминаю. Лист ознакомления с памяткой подписали не все, он лежит на второй парте. Каникулы с понедельника. Лед, пиротехника, самокаты, вейпы. Все, как я говорил.

Кто-то хохотнул. Я не понял, что смешного.

— И еще одно. Передайте детям, что в декабре в школе пройдет новогодний марафон «Нарядные елки». Ваш класс будет помогать мне и Алене Евгеньевне с организацией. Подробности после каникул. Жду всех детей на уроках второго ноября. Спасибо, что пришли. Собрание окончено.

Я сел.

— Он нормальный вообще? — донеслось с третьей парты.

Ответа я не расслышал. Да и что тут ответишь. Я же псих.

Итак, с одной проблемой я разобрался. Галину Сергеевну увели в наручниках и с флешкой в желудке, Артем Олегович сбежал домой, Инга Каунис несла подбородок к машине.

Оставались две другие.

ДРС со счетом моих нарушений, вслух ни разу не озвученным. И оппозиция с номером, ждущим звонка до конца декабря. Ни с теми, ни с другими грязная флешка не поможет. А последствия там, насколько я мог судить, ожидались посерьезнее несварения. И фатальнее простой тюрьмы.

Ладно. Разберусь и с этим. Все-таки у меня уже целый десятый уровень!

Родители по одному и группами покидали собрание, демонстрируя весьма обширный спектр эмоций. Еще бы — после такого-то шоу.

Прозвучала парочка ничего не значащих вопросов, на которые я мимоходом ответил. Людмила Анатольевна кивнула мне, проходя мимо. Кто-то спросил у нее, как же теперь школа без завуча, но она ответила, что у нее есть целые каникулы, чтобы разобраться с этим вопросом.

И только Алена оставалась на месте. Переступая с ноги на ногу, она прощалась с родителями, но взгляд ее оставался полностью сосредоточен на мне. А когда закрывшаяся дверь отсекла нас от всего остального мира, она в стремительном порыве бросилась мне на шею и впилась в меня губами, словно голодный вампир. Я ответил взаимностью, и в груди моей разлилось знакомое тепло.

— Я так… — выдохнула мне куда-то в подбородок девушка, не разжимая рук. — Ром, я так волновалась! Ты даже не представляешь. Чуть сердце из груди не выпрыгнуло! Прямо вот сюда, на парту. Честно.

— Не выпрыгнет. — успокоил ее я. — Оно у тебя довольно неплохо закреплено.

— Чего?

— Я его чувствую. Через свитер.

Чувствовал я его и правда отчетливо. Удары отдавались мне в грудь, будто дробь барабанных палочек, наводя на мысли о спринтерски преодоленной стометровке. Сокращений сто десять в минуту. Может, сто двадцать. На медосмотре в Нарцесе с такими показателями отправляли полежать.

Страх за другого — не фиксируется.

Восемьдесят девять процентов растаяли без следа. И куда только такие объемы деваются? Не испаряются же они, в самом деле. Хотя в случае с Аленой — кто ее знает. Она и раньше умудрялась менять эмоции быстрее, чем Психо успевал их пересчитывать.

Дверь распахнулась.

Алена отпрянуть не успела, да, по-моему, и не пыталась. Так и стояла, повиснув у меня на шее, когда в проем заглянула Римма Рубинштейн.

— Роман Дмитриевич, таки я насчет ужина. У нас сего…

Она заметила нашу с Аленой позу и осеклась. Ее рот захлопнулся, а брови поехали вверх с такой скоростью, будто их дернули за нитку.

— Прошу пардона. — бросила женщина и захлопнула дверь.

Смущение — вероятность 64%. Умиление — вероятность 58%.

Умиление. Ну-ну. Полагаю, за столом у Рубинштейнов попросту не нашлось дополнительного свободного места, и, увидев Алену, мама Ады сообразила, что со мной придет еще один гость. Пересчитала стулья и отступила. Простая арифметика. А умиление примешалось, скорее всего, уже от жалости к голодному классному руководителю.

А ведь ужин там могли накрыть весьма сытный. Папа Ады, судя по комплекции, за столом не скромничал.

Алена наконец слезла с моей шеи. Щеки у нее горели. Она попыталась спрятать их за ладонями, но те тоже оказались красными.

— Боже… — простонала девушка.