П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Что именно он зафиксировал, неясно. Но ни штрафов, ни начислений не последовало.

— Понимаю. — проговорила Алена, сев рядом. — Спасибо.

— За что?

— За то, что рассказал. Что доверяешь. — она повернула ко мне лицо. — Это… это и есть то, что ты обещал рассказать? Все целиком?

— Это только начало.

Она кивнула и дальше расспрашивать не стала. Просто сидела, прижавшись ко мне плечом, и молчала, а я по привычке смотрел, как поднимается в такт дыханию ее грудь. Ни о каких ста десяти ударах в минуту речь уже не шла.

Хорошо.

Можно даже сказать, уютно.

Симпатию я теперь узнавал и без Психо. Она просыпалась во мне каждый раз, когда рядом оказывалась Алена, а порой и когда я просто о ней думал. Словно медленно расползающееся по батарее тепло, когда в котельной наконец вспомнили про отопление.

Я не знал, сколько мы так просидели. Долго.

Потом она меня поцеловала. Или я ее. Этот момент я, честно говоря, упустил.

А дальше меня с головой захлестнула самая первая из эмоций, восстановленных мне Психо. Та, что родилась в тренерской при Анжеле Владленовне и с тех пор терпеливо ждала случая перехватить управление.

Ее час настал.

Руки знали маршрут лучше меня. Одна скользнула под свитер, на горячую спину, вторая — ниже, на бедро, и юбка в цветочек оказалась совсем не помехой. Алена задрожала, и ее горячее дыхание обожгло мне шею. Кажется, она что-то сказала, но слов я не разобрал. На возражение оно точно не походило.

[ Вожделение — 81%. Повторное распознавание. Начисления не предусмотрено.]

Диван скрипнул. Пилот под ногами куда-то уехал. Кожзам под спиной Алены сложился складкой, и я уже прикидывал, как бы это препятствие обойти, когда она вдруг уперлась мне ладонями в грудь и отодвинулась.

Резко. Так, будто на нее плеснули холодной водой.

— Подожди. Ром. Подожди, пожалуйста…

Алена села, поправила свитер и волосы, одернула юбку. Она дышала тяжело, глубоко и часто, но смотрела при этом в пол. Ее щеки снова налились краской.

— Ты мне нравишься. Правда. Очень. Ты вообще не представляешь, насколько. — Алена говорила быстро и сбивчиво, словно боялась упустить какие-то важные слова. — Но для меня это… быстро. Слишком. Я не… Я так не могу. Давай… подождем? Немного? Пожалуйста…

— Давай подождем. — согласился я.

+1 к Социальному взаимодействию.

Вожделение погасло. Не сразу, но постепенно, как последний оставшийся в костре уголек. Я здесь вообще никакой проблемы не видел и ждать мог сколько угодно. Хоть до декабря, хоть дольше. В Нарцесе я девять лет только этим и занимался.

Алена подняла на меня глаза. Вгляделась. Ее лицо тронула легкая улыбка. А потом она взяла мою ладонь обеими руками и стиснула так, будто собиралась ее отобрать.

— Спасибо. — тихо, но отчетливо произнесла она.

Благодарность — вероятность 83%.

Еще одна прекрасно знакомая мне эмоция.

Вот только за что?

Я же ничего не сделал. Это было самое простое задание из всех, что мне выдавали за последние два месяца. Сиди и жди. Не колдуй, не беги, не дерись с лешими, не глотай флешек. С таким я бы справился и на первом уровне.

Но благодарила она меня так, словно я только что вытащил ее со дна лесного озера.

Нокия в кармане завибрировала и принялась пиликать. На экране светилось «Лена».

— Ты где? — строго спросила сестра вместо приветствия. — Любое родительское собрание уже час как должно было закончиться. Даже самое кошмарное.

— Я занят.

— Чем?

— Делами. Скоро приду.

— Ром…

— Все в порядке, я скоро буду.

Я нажал отбой. Алена сидела рядом и, судя по наклону головы, прекрасно слышала наш разговор. Теперь она уже улыбалась от уха до уха. А потом посмотрела на часы в телефоне и громко ойкнула.

— Мне домой пора. Уже почти завтра! — девушка поднялась с дивана и вдруг замерла. — Ром. А школа-то закрыта. Нас заперли! Как я выйду?

— Не проблема.

— В смысле, не проблема? Там турникет, замок, сигнализация, наверное…

— Пойдем.

Этот маршрут я истоптал уже до мозолей на кедах. Служебная дверь под лестницей, внутренний дворик, забор, круг по улице мимо ларька с шавермой. Я ходил по нему каждое утро. А иногда и по вечерам, если нужно было заглянуть в магазин. Так что ничего примечательного в нем не видел. Алена же, едва мы оказались во дворе, вцепилась мне в рукав и захихикала.

— Это же нарушение! — шептала она, хотя вокруг не было ни души. — Ром, мы с тобой преступники. Ночью. Через черный ход. Я такого со школы не делала!

— Ты и сейчас в школе.

— Тем более!

Крадучись вдоль стены, мы вышли к забору, и я обратил внимание, что оставленный Савельевым рисунок исчез. Парень сдержал слово и отчистил все на совесть, не оставив даже следов мела. Впрочем, к текущему моменту неоконченная надпись в некотором смысле даже обрела бы актуальность.

Забор оказался для Алены серьезным препятствием. Сетка, сетка, сетка и еще немного сетки для надежности. Я подсадил ее за талию, она ухватилась за верхний край, перекинула ногу, и юбка в цветочек тут же зацепилась за торчащий крючок.

Алена повисла.

Захохотала.

Она дергала юбку свободной рукой, продолжая висеть одной ногой по ту сторону забора, и смеялась так, что в соседнем доме на первом этаже загорелось окно.

— Ром! Я застряла! Я сейчас упаду!

— Не упадешь.

— Сними меня!

Я перелез следом, отцепил юбку, и она спрыгнула на газон, тяжело дыша. Хохот перешел в икоту, а икота в кашель. Лицо раскраснелось, глаза блестели, волосы растрепались до состояния, обычно называемого «взрыв на макаронной фабрике». Очень миленький такой, на мой взгляд, взрывчик.

Восторг — вероятность 85%.

Восторг. От забора. Я перелезал его уже больше сотни раз, и ни на одном из них Психо у меня ничего подобного не фиксировал. Должно быть, все дело в юбке. В спортивных штанах какие могут быть эмоции?

Такси Алена вызвала еще во дворе, и ждать его мы отправились на Лени Голикова, под фонарь. Она прижалась ко мне, сунув холодный нос под воротник олимпийки, а я обнял ее, чтобы было теплее. Так ждать удобнее. Обоим.

— Я бы позвала тебя к себе. — проговорила она куда-то мне в ключицу. —