Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин
Но у меня как минимум были еще Кольцо и Око, в равной степени подходящие для более удобного и простого прорыва. Тем не менее открытие Чары Ярло, находящейся в груди, которая, помимо увеличения объема Духа, должна была упрочить мой контроль над энергией и, скорее всего, прорезонировав с Кольцом, усилить пламя, на черепахе было немного не к месту, так что оставались Ядро и Око.
Изначально я планировал пойти по классическому пути и открыть Чару Живота. Но после встречи с черепахой, в прибытии которой к берегу форпоста всего через две недели после прибытия Вирра был некий секрет, изменил свое решение. И в будущем, возможно даже ближайшем, мне куда больше Чары Живота, усиливающей тело, пригодится Чара Чела, которая в целом влияла на восприятие и должна была заметно усилить Око.
Так что из двух вариантов, подумав, решил в первую очередь открыть Чару Чела. Сколько прошло часов, я не знал. Изнутри они прошли одним длинным усилием без начала и конца и завершились не вспышкой, а скорее глубоким и слитным выдохом где-то на самом дне меня.
Чара была открыта, и из точки за лбом по телу пошла первая волна нового порядка. Ее я сразу перелил в Кольцо, и то, уже подготовленное, расщепилось второй раз.
Теперь замкнутых через Ладу и Лелю контуров стало три, и рисунок Духа, читаемый снаружи, перестроился, имитируя Третий Круг.
Я открыл глаза. Уже занимался рассвет — на прорыв ушла вся ночь. Вирр лежал совсем рядом, караулил. Когда я открыл глаза, он поднял голову, почувствовав, что все закончилось, и, придвинувшись, поздравительно лизнул меня в лицо.
Погладил его по носу, поднялся, потянулся. Сила в теле раскрывалась постепенно. Объем Духа вырос далеко не так значительно, как при прорыве на Столп, но я точно заметно перерос обычный Четвертый Круг. Оставалось вопросом, справился бы я сейчас с Мишей с учетом его особого телосложения, но любой обычный Четвертый Круг легко скрутил бы в бараний рог.
К тому же первая Чара не только расширила мои резервы Духа. Она в целом по умолчанию работала на углубление восприятия, но, как и ожидалось, это наложилось на Око с синергетическим эффектом. В результате не только радиус восприятия энергии вырос почти вдвое, но и точность его возросла в разы.
Я перевел внимание обновленного Ока на Вирра, намереваясь проверить эффект на более сложном «конструкте», и замер.
Звери, в отличие от людей, редко когда скрывают свой Дух. Если это не была охота, где сокрытие становилось необходимостью, или если это не был какой-то особый вид, энергия обычно обильно исходила из тела Зверя в пространство и рассеивалась сама по себе. Вирров след я, разумеется, видел и раньше: широкий сплошной ореол, теряющийся в нескольких метрах.
Но теперь я видел дальше и тоньше: свечение не рассеивалось. В трех-четырех метрах от его тела ореол начинал загибаться, как загибается дым под тягой, сходился книзу в единый поток и уходил в землю.
Весь. Без остатка, без потерь, единой непрерывной струей сквозь панцирь, в глубину. К черепахе.
Вывод пришел вместе с картинкой. Она пила его Дух. Не случайно, не пассивно, как пьет земля дождь. Тяга была оформленная, направленная на него одного, потому что мой след, я проверил тут же, рассеивался как положено, во все стороны.
Тогда, три месяца назад, когда она подняла из лунной дорожки свой горб у форпоста и ее внимание легло на Вирра раньше, чем на что-либо еще, это было не любопытство. Теперь я был в этом уверен на сто процентов. И проверка на берегу, глаза в глаза, тоже росла из того же корня, чем бы этот корень ни был.
Он сам при этом явно ничего не ощущал и никак от поглощения черепахой Духа не страдал. Что бы она ни брала у него, делала это без боли и, похоже, без вреда.
Наоборот, он, как и мы, рос все эти месяцы как на дрожжах, ел за троих. Зла ему она не хотела, по крайней мере сейчас. Но вопрос «зачем» никуда не исчезал. И на него у меня не было даже приблизительного ответа.
Говорить Вирру ничего не стал. Картинку, которую он не чувствует сам, не переведешь на язык связи, не напугав и не насторожив. Я похлопал его по плечу, взял секиру, и мы пошли обратно к входу в тоннели — он впереди, я следом.
* * *
Формально я стал Третьим Кругом. Технически в совете Четвертых при этом я был по-прежнему неуместен, и Зимин с его любовью к порядку первым это отметил бы. Но по правде картина была иной.
С Чарой в голове я стоял выше любого из них, даже выше Рогова с Зиминым вместе взятых, на одном уровне с Мишей. Захоти я место за тем столом, его не пришлось бы даже просить. Хватило бы одного открытого спарринга, и за столом все подвинулись бы.
Но тут снова вставал вопрос «зачем». Правда, уже совершенно иного рода. У меня был клан: за этих людей я отвечал, и эти права и обязательства у меня никто забирать не собирался.
А вот экспедиция своей не была. Сорок три человека, с которыми мне просто приходилось жить. То, что мы были из одного форпоста, не означало, что я стану жертвовать ради них чем-либо. В том числе и временем, которое теперь можно было потратить на тренировки или на близких людей.
Единственный довод за был один, и звался он черепахой. После того как меня сместили из совета, зачистки поверхности становились все реже. Зимин и Рогов хоть и вряд ли забыли мои слова об «арендной плате» Демону, явно не воспринимали их так уж всерьез.
Насчет закупоривания провала они пока что не заикались, если верить Мише. Но стоит в их партии появиться еще одному Четвертому Кругу (а при здешней скорости роста это вопрос недель), и Мишу пересилят числом.
Тогда, если они все-таки решат самодурствовать и пробка встанет и на провал, как ответит на это существо с нечеловеческим запасом терпения (и в здесь имелось в виду, что резервы терпения черепахи могли быть как безгранично огромными, так и довольно небольшими — людям их было в принципе не осмыслить), не знал никто, включая меня.
Решение сложилось, когда я уже