Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Кто-то должен был посмотреть на глубину своими глазами раньше, чем ее замуруют, и с Чарой над переносицей я рассчитывал выдержать тамошнюю плотность. Новость подал за ужином, начав с приятной части.

— Да, чуть не забыл. — Я отставил миску с кашей из мясистых листьев и корешков. — Я ночью, пока дежурил, прорвался. Третий Круг.

Артем поперхнулся, прокашлялся и уставился на меня, ожидая продолжения. Продолжения не было, и до него дошло.

— А голову ты не забыл⁈ — Он вскочил, уронил ложку, сгреб мою руку двумя своими и затряс. — Нет, вы посмотрите на него. Последний из нас, кто до сих пор на Втором Кругу сидел! Я уж думал, ты после того раза в столице все, спекся.

— Ну спасибо, — хмыкнул я.

— Ой, кончай вредничать, — фыркнул Артем.

Все рассмеялись.

— Зимину сказать не забудь, — вставил Ян, салютуя кружкой. — Пусть готовит тебе обратно место в совете.

— Я сам доложу! — тут же вызвался Артем. — Лично схожу, прям сейчас. Хочу посмотреть на его лицо.

— Поздравляю, командир, — сказала Нина, тепло улыбнувшись.

Наташа промолчала. Посмотрела на меня поверх кружки, долго и без улыбки, и вернулась к каше. Вопросы у нее наверняка появились. Она знала меня лучше парней, несмотря на то, что с ними я провел последние два с лишним года, а с ней — только последние три месяца. Но задавать их при всех она не стала.

До совета весть дошла к утру, и ответ пришел в тот же день, письменный. Будто мы были все еще в форпосте. Зимин прислал с посыльным лист, где аккуратным почерком значилось, что совет Четвертых поздравляет Александра Пламенева с прорывом, но напоминает, что совещательное собрание открыто лишь для Четвертых Кругов.

Я прочитал, хмыкнул и спалил лист пламенем. Миша, узнав, пришел сам, для начала хлопнув меня по плечу так, что дрогнул фонарь на поясе, и сказал одно: «Вовремя».

Два дня после прорыва я отдыхал. Спал и ел, а в промежутках гонял по телу новый объем Духа, пока он не перестал плескаться и не улегся. А потом снова созвал своих ребят.

— Я иду в провал.

Резко стало тихо.

— Саш, не шути так, — пробормотал Артем.

— Я не шучу.

— Ты ведь сам всем запретил туда соваться, командир, — подал голос Гриша.

— Без подготовки и без достаточной силы. Сейчас силы у меня должно быть с лихвой.

— С лихвой у него… — Артем поискал поддержки вокруг глазами, но не нашел. — А если твоей силы не хватит? Кто тебя оттуда потащит? Я не спущусь. Никто не спустится, в том и дело.

— Когда? — спросил Ян, проигнорировав Артема.

— Да прямо сейчас и пойду.

— Саш, это крайне рискованно, — проговорила Нина, в кои-то веки обратившись ко мне иначе чем «командир».

— Я знаю. Но из-за замедления зачистки ее недовольство снова растет. Я не собираюсь лезть на рожон, но мне нужно как минимум проверить, что там внизу, чтобы понимать, как действовать дальше.

Помолчали. Артем сдался первым, по-своему. Потребовал, чтобы я взял его веревку с каменными узлами-упорами, и тут же ушел ее проверять.

— А совету что говорить, если хватятся? — спросил Ян.

— Правду. Пламенев на зачистке.

— Удобная у тебя правда. — Он наконец поднял голову от ремня. — Ладно. Удачи, Саш. Не помри там.

Наташа опять досидела до конца молча и вышла за мной, когда я уже поднялся.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она спокойным тоном.

— К сожалению, — кивнул я, не став отнекиваться от самого факта.

— Ты ведь знаешь, что, что бы там ни было, ты можешь рассказать мне все?

— Конечно. — Я приобнял ее и поцеловал в лоб. — Но мне нужно разобраться с этим самому, иначе никак.

— Это неправда. Ты просто опять хочешь всех уберечь, закрыв собой, забывая, что мы не дети и не балласт.

Я улыбнулся. Говорить вот так, искренне и с эмоциями, без налета обычной флегматичности, она могла и позволяла себе только со мной. И я видел в этом величайший из возможных комплиментов в свой адрес.

— Ну что поделать, если, потеряв вас, я останусь совершенно один, и тогда все остальное потеряет смысл?

— Но так не может продолжаться вечно, Саш.

— Не может. Но пока у меня получается, позволь мне побыть в этом смысле эгоистом. Я ведь не запираю тебя или ребят. А когда мы все вместе станем достаточно сильны, я обязательно вам все расскажу.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Тогда второе. — Она взяла мою ладонь, развернула ее кверху и вложила что-то маленькое, теплое от ее руки. Гладкая стальная пластинка размером с монету, со сточенными краями. — Моя сталь. Станет совсем худо — сломай пополам. Я узнаю и попытаюсь что-то придумать.

— А если сломаю случайно?

— Значит, узнаю, что ты косорукий, и зря заработаю пару седых волос. — Она загнула мои пальцы поверх пластинки.

Я скрыл пластинку в ладони. Говорить «со мной ничего не случится» было нельзя, это обесценило бы подарок, и я сказал правду:

— Я тебя ни за что не напугаю.

Поцеловав ее на прощанье, я пошел собрался, забрал у Артема веревку и, больше ни с кем не заговаривая, ушел вниз.

Вниз по каменной системе, через нижний живой ярус к центру тела, туда, где сходились, как жилы к сердцу, самые глубокие ходы.

Дорога успела заметно перемениться со времени моего первого попадания в тоннели. В каменных ходах, где раньше тут и там встречались следы жизнедеятельности тварей, теперь было почти идеально чисто.

И не то чтобы мы особо старались вычищать эти необитаемые коридоры. Это сами твари активно подчищали полы, собирая любые следы органики, которые еще могли содержать питательные вещества. А так как их становилось все меньше, обратно загаживать пространство они банально не успевали.

Зато нижний живой ярус встретил меня сладковато-минеральным запахом, которым месяц назад тянуло только от самого колодца провала. Теперь он стоял по всему нижнему ярусу. Я отметил это на ходу, приложил к растущему недовольству черепахи и прибавил шагу.

Колодец начинался в полу центральной пещеры правильным четырехметровым кругом, слишком ровным для норы и слишком живым для шахты. Кромка его дышала теплом, и из глубины тянуло тем самым духом гнезда, который был мне знаком теперь еще и по личной встрече с головой черепахи.

Веревку Артема я заякорил за каменный