Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

- Я останусь их защищать! – решительно заявила Настя.

- Нет! – спокойно припечатала Анна. – Ты пойдёшь с нами.

– Ты?! Да какое ты право имеешь мне указывать?! – не выдержав, вспылила разъярённая Настя.

– Настя, прошу, успокоиться, – не сдержал уже я раздражения. – Аня – воин, причём после Арлекино, лучший в группе. А сейчас мы находимся на враждебной территории, и её опыт может нам пригодиться!

- И если она не хочет разделять силы, то я её поддерживаю! – поставил финальную точку спора Арлекино.

Настя недоверчиво, словно впервые, взглянула на меня. Открыла рот, чтобы сказать резкость, но поймав на себе взгляды оставшейся части команды, сдержалась и лишь отвернулась. Однако я всё равно почувствовал за собой вину, за невольно нанесённую обиду и ту волну недовольства и непонимания, что излучала Настя.

Дверь открывалась с трудом. Вернее, выбивалась. Умершая электроника не позволяла открыть вход кодами доступа Арлекино, а разрастающийся «побег» не вызывал желания заниматься починкой или сложной механикой. В очередной раз ситуацию спасли мои запасы взрывчатки.

Когда пыль осела, то в обрамлении щербатых створок лаборатории нам открылся коридор базы. Тусклый свет, исходящий, словно из потолка, освещал широкий проход, вдоль пола которого вилось несколько зелёных жгутов «побегов». В проходе они были заметно больше, что неудивительно: растения, когда-то стоявшие у стен в горшках и вазонах и украшавшие проходы, теперь превратились в растительные бомбы – побеги от них сетью оплетали куски стены и пытались забраться на потолок.

Первой выдвинулась Анна. Растения дрогнули. Несколько алых листочков с заострённой кромкой и парочка побегов с россыпью шипов заскользили в сторону воительницы. Но скимитары были наготове! Точный взмах и из разрезов закапал сок, зашипевший словно кислота. Но активная растительность отпрянула от хладного железа.

За воительницей выдвинулся я сам, помахивая саифом. Двигаться приходилось осторожно, дабы лишний раз не задевать побегов растений, что разрастались буквально на глазах, стараясь укрыть всё пространство коридора. При этом я вполглаза приглядывал за Настей, шедшей последней. Магичка то и дело оглядывалась. Лекарша переживала за Арлекино, но главное за Рахнеза. Зеленокожего гиганта мы аккуратно уложили в самодельные носилки, больше похожие на гроб, и подвесили в центре помещения. Мы не знали, чего опасаться, поэтому постарались максимально защитить бесчувственного соратника. Но чувство, что мы сделали недостаточно, всё равно подтачивало уверенность.

Я прижал руку к груди, где во внутреннем кармане потрепанной формы свернулся клубочком Альфа. Без него никуда!

К счастью, отвлекаться на лишние мысли времени было мало. Нам с Аней приходилось без устали махать клинками, чтобы хоть как-то расчистить путь. Кроме того, на стенах, где не имелось больших разрушений, и не всё заросло, расположились смутно знакомые картины. А стоило дойти до первого поворота, как попалась и статуя. Похоже, это были вывезенные с Земли перед падением злополучного астероида культурные ценности.

Один из метательных ножей взвился и пришпилил к картине Ван Гога “Ирисы” летевшую в нашу сторону бабочку с десятком щупалец вместо лапок и выпирающими жвалами, размером почти с мою голову – цветовая гамма картины почти не изменилось.

Доставал нож я с опаской и брезгливостью. Если в Куполе оживлённая и изменённая магией материя выглядела прекрасно, отточенная годами эволюции, то мутанты искажали само восприятие бытия. Вблизи существо выглядело ещё более омерзительно, возникло ощущение, что тварюшки больше не принадлежат миру живых – в их глазах не осталось разума, только боль и желание уничтожать. А ведь они постоянно ползали где-то на фоне зарослей, но раньше при нашем приближении сразу прятались.

Я сделал очередной снимок, и мы продолжили движение. Краем сознания я отметил, что монстров на пути больше, чем кажется – мёртвые туши встречались не раз. Мы видели, что, несмотря на мутации, погибли они неестественной смертью – это заставляло нервничать.

К счастью, джунгли практически полностью скрывали вид смерти, чей дух так и витал в