Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

выдохнула в доме, чтобы сон его обитателей стал глубже любого лекарственного. Судя по низкому стелющемуся следу и составу облака, что-то из семейства дурманников: слепые ночные падальщики, которые усыпляют добычу испарениями и жрут ее живьем. Вот только этих двоих никто не ел. Тварь поработала и ушла через ту же щель, уступив место человеку с тонким стилетом. Похоже, кто-то использовал тварь второго уровня опасности как отмычку и снотворное.

Себастиан опустился на край подоконника и некоторое время просто смотрел на багровую полосу вдоль плинтуса. В памяти сам собой всплыл сегодняшний разговор в комнате без окон и собственный снисходительный голос: ты хоть раз слышал, чтобы кто-то мог управлять тварями из Пустошей? Джоэл тогда не нашелся с ответом. Зато теперь ответ лежал перед ним, светясь грязным багрянцем: кто-то в этом городе всё-таки умеет управлять ими. Водит тварей на поводке, как охотничьих псов, приманивает кислотных вдов в клубы и подсовывает дурманников в спальни, а следом посылает вежливого неприметного человека с тонким стилетом прибирать за ними. И этот кто-то планирует свои ходы заранее, на несколько дней вперёд.

— Беру свои слова обратно, Джоэл, — пробормотал истребитель, поднимаясь. — Похоже, в деле действительно замешаны твари из пустошей, а не животные тёмных эльфов.

Пыльца догорала, следы медленно гасли один за другим, и первыми, как положено, погасли медные, принадлежащие погибшим гномам. Что ж, покойтесь с миром…

Медные следы погасли последними отблесками, когда с улицы донеслись голоса. Себастиан подошел к окну спальни и осторожно отогнул край занавески. К дому неторопливо шагали трое: давешний молоденький стражник от пепелища, немолодой сержант с роскошными бакенбардами и полный господин с докторским саквояжем. Судя по всему, юноша оказался сообразительнее, чем выглядел, и после ухода странного истребителя все-таки решил доложить начальству, а доктор просто подвернулся по дороге, спеша к пациенту с горячкой. Пациенту доктор уже ничем не поможет, а вот Себастиану вся эта компания могла основательно испортить остаток дня. Формально он не совершил ничего противозаконного, но объяснение, почему истребитель находится наедине с двумя свежими трупами, заняло бы несколько часов. Отвечать на вопросы секуритате не хотелось совершенно, поэтому искатель предпочёл тактическое отступление.

Он бесшумно пересек спальню, с силой толкнул раму окна на противоположной стороне дома и выглянул наружу. Внизу тянулся тесный хозяйственный двор: поленница, пустой курятник и покосившийся сарай, чья крыша начиналась в удобных полутора метрах под подоконником. У входной двери уже грохотал молоток и слышался начальственный бас сержанта. Себастиан перекинул ногу через подоконник, аккуратно прикрыл за собой раму и съехал по мокрой дранке, стараясь не думать, как выглядит со стороны истребитель ранга «А», удирающий через окно от стражников.

С крыши сарая он спрыгнул на поленницу, с неё во двор, перемахнул низкий заборчик и очутился на территории соседей, где между столбами висело свежевыстиранное белье, а под бельем паслась привязанная коза. Она подняла голову, посмотрела на гостя желтым звериным глазом и с явным намерением наклонила рога. Себастиан примирительно поднял ладони. За свою карьеру он убил четырех тварей пятого уровня опасности, но затевать бой с козой на веревке посреди чужих подштанников совершенно точно не входило в его планы. Рогатая хозяйка двора проводила чужака до самой калитки, натягивая веревку и мекая с такой ненавистью, словно проклинала на своём козьем языке всех его предков до седьмого колена.

На параллельную улицу истребитель вышел уже спокойным прогулочным шагом, поправив шляпу и придав лицу самое добропорядочное выражение из имеющихся в запасе. И ни одна коза при его побеге не пострадала. Возвращаться в Верхний Город было слишком рано, и Себастиан решил потратить остаток дня с пользой: побродить по Нижнему Городу и послушать, о чем говорят люди. Протоколы секуритате хороши точностью дат и подробностью описаний, но у них есть серьезный недостаток: их пишут для начальства и в них попадает только то, о чем свидетели согласны рассказать служителю закона под подпись. На улицах же говорят более откровенно и честно, нужно лишь уметь слушать. А слушать он умел.

Нижний Город к вечеру оживал. Ремесленный люд заканчивал работу и выползал из мастерских на улицы, к лоткам, тавернам и колодцам, торговки сбрасывали цены на все, что не доживет до утра, и над кварталами висел ровный гул тысячи разговоров, в котором новости расходились быстрее, чем через газеты. Первую остановку Себастиан сделал на рыбном рынке у канала, где купил кулек жареной корюшки и пристроился у бочки с солью, лениво жуя и разглядывая мутную воду. Ждать пришлось недолго. Две торговки за соседним прилавком обсуждали главную новость дня, то есть пожар на улице Жестянщиков, и очень быстро съехали на любимую тему всего города:

— … а я тебе говорю, это он гномов и спалил. Почуял, что стража близко, вот и сжег бедолаг за…

За окном протяжно заревел пароходный гудок из гавани.

— … всякие.

— Вивисектор-то? Скажешь тоже. Вивисектор огнем не балуется, у него ножичек. И потом, Гельд честный был гном, весь квартал подтвердит. А Вивисектор честных не трогает, это всякий знает.

— Много ты понимаешь, кто там честный. У честных мастерские не горят.

— У честных, милая моя, мастерские горят как раз чаще всего. Потому что у них всегда есть нечестные конкуренты.

Себастиан дожевал корюшку и мысленно записал услышанное. Вивисектор. Звучное имя, явно не рыночного сочинения, такие клички рождаются в редакциях дешевых новостных листков, где за громкий заголовок платят вдвое. Куда интереснее была вторая часть: честных не трогает, это всякий знает. В протоколах секуритате про такое занятный факт не было ни строчки.

Источник имени отыскался через квартал в руках чумазого мальчишки-газетчика, размахивающего пачкой серых листков и оравшего на весь перекресток, что «Вечерний Грейфолл» знает про Вивисектора все. Себастиан расстался с монетой и получил четыре страницы печати посредственного качества, из которых следовало, что кличку сочинил репортер по фамилии Пиппс, подслушавший, как дознаватель секуритате обмолвился про хирургическую точность разрезов. Дальше шли леденящие кровь подробности, явно наполовину выдуманные, гравюра с черной фигурой в плаще, чьи глаза горели даже на дрянной бумаге, и колонка писем читателей. Одно письмо Себастиан перечитал дважды. Некая вдова с Мыльного переулка на голубом глазу благодарила Вивисектора за то, что тот избавил улицу от процентщицы, и просила, если ему не трудно, заглянуть также к мяснику Грубелю, который бессовестно обвешивает честных жителей Грейфолла. Редакция от комментариев воздержалась, но письмо напечатала. Город не просто не боялся кровавого убийцу, а начинал составлять ему список жертв.

В цирюльне,