Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

– «Я не хочу разрушать… Я хочу помочь», – с вызовом решил. – «Мы ведь можем не стравливать Предельщиков и Министра, а попробовать сделать так, чтобы они договорились. Тогда Министр в благодарность будет рад нам помочь и укажет, как вернутся. А если не сможет, то попробуем снять Купол, освободив желающих…»

В это раз примолкла ласка. С каждой секундой тишины я чувствовал себя всё более неуютно, но не собирался отступать от решения. Наконец, Альфа размеренно заговорил:

– «Нам нельзя ссориться. Тем более по такому важному вопросу. Поэтому предлагаю: постараемся выйти на Предельщиков и установить с ними контакт. Выяснить, что им известно. А затем будем решать исходя из новых данных. Согласен?!»

– «Само собой», – с облегчением кивнул я. – «Много информации не бывает, а пока помогаем Насте… Кстати, где наша спасительница?»

– «Я её выгнал», – небрежно бросило Альтер-Эго. – «Когда я проснулся, она возле тебя сидела! Мне пришлось её покусать, чтобы прогнать спать. Выглядела она просто ужасно! Жалко было смотреть...» – и с какой-то нежностью добавил: – «Я в ней ошибался. Она действительно хочет помочь. Повезло нам с ней».

Я с подозрением взглянул на Альфу. Но тот лишь потянулся и спрыгнул на ковёр из живой травы… Короткая пробежка, и он устроился на кресле изо мха. Неужели он искренне? От этого стало ещё больше не по себе.

Комнатку нам выделили уютную. Стены – лесной простор, сжатый до двух измерений, но не потерявшей мощи и стати. Потолок – ветви десятков различных деревьев, сплётшиеся в монолитный полог. Даже мебель – трёхмерные части этого небольшого уголка леса, сделанные из огромных кусков малахита и украшенные причудливой резьбой. Однако меня интересовала куда более важная вещь – где мои портки?

– «Тогда, может, расскажем ей правду? Мы используем её доброту, знания и силы… а разговариваем недомолвками, намеками и полуложью. Это утомляет».

– «Мы это уже проходили. Сам знаешь, иначе никак», – холодно отрезало Альтер-Эго и чуть мягче продолжило: – «Стоит выяснить о ней побольше. Советую, осмотрись, здесь наверняка есть уйма интересного, о чём Настя не сообщит тебе в светской беседе».

Отлично… Альфа не только оправдал ложь, так теперь меня подбивает на обыск и расхищение личной информации. Я ещё раз осмотрел комнату и в этот раз внимание обращал на личные вещи. Из таковых нашлись лишь две фотографии. Одна изображала клыкастого верзилу с зелёной чешуёй, разодетого в джинсу и кожу, а рядом миловидную женщину в цветастом платьице, а между ними маленькую девчушку, держащую за руки родителей. Другая являла собой всё того же верзилу, но теперь лицо его было куда более грозное и мрачное, а рядом с ним стояли совсем юные, но хорошо узнаваемые Аня и Настя со светящимися лицами. Похоже, мне посчастливилось занять комнату легендарного «Учителя».

– «Я не полезу в личные вещи Насти. Тем более что ты наверняка уже сам всё изучил и не только в этой комнате. Не зря же ты Настю выгнал?»

Альфа ссылаться на то, что плохо видит в темноте и у него лапки, не стал. Лишь хищно блеснул клыками. Прохвост… После чего запрыгнул мне на плечо. Я хотел уже двинуться к двери, как Альфа ехидно бросил:

– «Раз ты такой правильный, то лучше и не спеши. Девочки там между собой уже второй час секретничают. Душу изливают. Горести, что с ними произошли за эти годы… Я, когда всё обыскивал, ещё пытался слушать, но там столько соплей, что я не выдержал и свалил».

– «Девочки…» – вначале я затупил, а потом до меня дошло, и отшатнулся от двери, до которой почти дошёл: – «Там что, и Аня?»

– «Пришла, когда ты спал. Или, думаешь, Настя в одиночку твою тушу тащила?» – Альтер-Эго нагло улёгся у меня на закорках, рассказывая: – «Аня своей подруге и, как я услышал, «названой сестре» Насте задвигает слезливую историю о том, как она попала в войска Министра и дальше в тюрьму. Что-то о «возвращении в Стаю» и «воле вожака по выбору гильдии», после «исчезновения Учителя и Насти». Они уже успели и поругаться по этому поводу, и выпить… и даже поплакать. Сейчас, Настя её о каких-то деталях пытает».

– «Ты, разумеется, не веришь ни единому слову хвостатой бестии?» – Альфа на это даже отвечать не стал, лишь презрительно фыркнул. – «А Настя, так понимаю, верит… Не хорошо… Есть что-то, что, по-твоему мнению, я должен знать?

Вот тут Альфа задумался. Похоже, кроме пустого женского трёпа, он сумел подслушать и что-то важное или интересное. Вот только выдать результат ему не дала открывшаяся дверь. В створках стояла Анна, разглядывая меня долгим оценивающим взглядом.

– С добрым утром, Виталий. Как спалось? – с усмешкой поинтересовалась воительница.

Расслабленность в движении. Вальяжность речи. Рука небрежно положена на рукоять одного из скемитаров. Всё говорило о том, что меня не воспринимают всерьёз. Но вот то, что она знает моё настоящее имя, заставило насторожиться. К подготовке встречи со мной подошли со всем тщанием. И я не собирался реагировать на эту провокацию. Наоборот, лишь выпрямился, несмотря на тянущее чувство в ранах. Отметил, что воительница при всей браваде старается не смотреть на моё тело, прикрытое только бинтами. Так, мы – две полузабинтованные мумии встретились взглядами.

– Значит, не хочешь отвечать? Твоя воля… Тогда жест доброй воли, – в руках Ани мелькнул мой паспорт и через секунду упал на кровать. – Радуйся. Ещё сутки назад ты бы получил только клинок между рёбрами, сейчас же ты меня лишь слегка раздражаешь… Не испорть впечатление.

– Я счастлив, – осторожно буркнул. Однако к паспорту так и не прикоснулся, хотя и отметил, что его восстановили. – Жаль, только отдариться нечем.

– Достаточно будет того, что мы сможем всё начать с чистого листа, – на декоративный столик, вырезанный из янтаря, упали парные клинки воительницы. – Мы же не хотим расстраивать Настю ссорами? Обидно будет, если поддержка нашей подруги уменьшится? – блеснула пара резцов, чуть больше, чем у обычного человека, выглядевших жутковато на наполовину забинтованном лице.

– «Подкуп, шантаж и угрозы. Какая прелесть», – не сдержался Альтер-Эго. – «Я почти влюбился!»

Я не разделял восторгов компаньона. Хотя и понимал, что на данный момент не способен противостоять воительнице. Как боец, я