Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

– Министро, это должно стать показательным уроком, – старший офицер хищно облизнул губы, наблюдая за наказанием.

– Это уже достаточно показательно. Но если он сдохнет, то уже не сможет тянуть нарты. И эта нагрузка ляжет на остальных оборотней. Оно вам надо?

Чистые задумались. А я отметил, что один из слуг – каменюка-гном перепроверяет запасы, на которые и покусился зверь при проникновении в лагерь. А где же ходит второй слуга – морозостойкий кустарник-эльф. Надо бы найти и наказать за нерадивость!

– Вы правы… – наконец задумчиво отвечает старший офицер. – Лишняя нагрузка нам не нужна… А пока этот слабак снова встанет, пройдёт не один день. И тратить на него ресурсы – глупо. Он должен нам послужить…

Улыбка главы охраны мне не понравилась. А затем словно по команде оборотни начали принимать животный облик. Ещё несколько секунд, и больше десятка матёрых волков набросились на обессиленного собрата.

Крик был короткий. Это даже радовало – отмучился… А волки с окровавленными мордами принялись жрать парящее мясо. Насыщаться.

Я брезгливо поморщился и вновь устремил взгляд на белый простор. Прошла всего неделя экспедиции, и нам предстоит покорить эту бесконечность.

***

Гул… Долгий. Протяжный. Давящий на сознание, словно горные массивы. Переходящий в пересвист, а затем снова бьющий, сковывая разум монотонностью. Я судорожно зевнул, едва не вывихнув челюсть. Трое суток без сна давали о себе знать. Но спать нельзя… не после того, что произошло. Я ещё жить хочу.

– Что будем делать с бунтовщиками? – вопрос задавать не хотелось, но иного выхода не было. – И нет, перебить их – не вариант. Они нужны нам для продолжения экспедиции.

Я бросил взгляд назад. В тусклом свете масляной лампы было видно всё скромное помещение палатки. Жалкие два десятка квадратных метров, на которых ютятся почти три десятка живых существ. И это без учёта нарт с поклажей, что стоят возле стенок, не давая палатке сложиться внутрь.

В данный момент большая часть народа в противоположном конце палатки: учёные связанные стоят на коленях, а их охраняют оборотни. Три трупа чуть в стороне. Двое из них учёные, которые не придумали ничего умнее, чем напасть на меня ночью. Глупцы! Будто это я виноват в том, что мы попали в снежную бурю!

Проклятая снежная буря! Началась лёгким снегопадом, а затем разрослась до таких масштабов, что на расстоянии вытянутой руки уже ничего было не видно. Снег буквально режет одежду, а мороз сдерживают только стенки палатки, куча снега, который намело вокруг, и, конечно же, моя магия. Но если я не посплю, то магическая поддержка рухнет и тогда…

– Экспедиция пр-рактически пр-ровалилась, – рычаще заметил один из младших Чистых. – Без еды, что мы не успели занести в палатку пр-ри начале бур-ри, запасы кончатся чер-рез два дня. Нужна либо пища, либо сокр-ращать голодные р-рты.

Очевидное, но такое неприятное замечание. Собственно, из-за голода учёные и решились на глупость. Словно это я им не даю еду!

Между прочим, каменюка-гном, как самый морозоустойчивый, был отправлен за пищей ещё сутки назад. Но так и не вернулся. То ли сбежал, то ли не выдержал перепада температуры – что вероятнее. Отправлять кого-либо ещё, значит, заведомо обречь на гибель.

– Мёртвыми мы можем накормить Стаю, – заметил глава Чистых. – Это увеличит наш запас времени. Но это лишь полумеры.

Скрипя зубами, я должен был признать, что решение… разумное. Какими бы животными ни были оборотни, но они знали толк в выживании. За это я уважал Чистых. Именно поэтому мог доверять только им. Это же стало причиной, почему мы вели обсуждение.

– За припасами могу сходить я… – нехотя всё же решился. – Магия поможет мне продержаться.

– А если нет? – резонно возразил глава Чистых. – Без вашей магической защиты будут обречены все. Без шансов.

– Именно поэтому я пойду, только когда еды совсем не останется… Но мне нужно перед этим восстановить максимум сил. И для этого как минимум выспаться. И не урывками по полчаса. Полноценно.

Мы вновь замолчали. Для этого нужно либо усилить защиту от бушующей бури, либо организовать источник тепла. Хотя бы небольшой… Временный. Взгляд одного из младших чистых устремился в сторону. Постепенно к нему присоединились и его собратья. Наконец и я проследил их взгляд… до эльфа.

– Р-растопка, – одно слово, сказанное негромко, предрешило судьбу второго раба.

***

Ублюдки. Неблагодарные уроды. Предательское отродье… Внутри всё так и клокотало от бессильной ярости и гнева. Кулаки сжимались и разжимались. А я стоял над разрушенным лагерем. Запах дыма и крови разъедал ноздри. А на душе было противно.

Лагерь был выжжен… Выжжен мною. Но я не мог поступить иначе! Как я мог!

– Нужно возвр-рашаться, – рука одного из Чистых коснулась моего плеча.

Я бросил взгляд на испачканное кровью лицо. Либо моего боевого товарища. И одного из немногих выживших… Собственно, кроме меня, троицы Чистых, выжило всего несколько их подчинённых. Остальные пали в скоротечной битве.

Стоило мне расслабиться после окончания бури. Стоило поверить, что мы уже близки к полюсу. Стоило мне подумать… Как этот дурацкий бунт! Попытка учёных сбежать!

Ноги вязли в снегу. Со скрипом обрушился опалённый остов палатки. Щепа нарт разбросана по всему месту стоянки. Один из учёных с перегрызенной шеей холодеет лицом в снег, всё ещё стискивая окровавленный топорик. В сердцах я сплюнул.

Я, конечно, знал, что они вбили себе в голову, что наш поход проклят. Знал и о том, что хотят вернуться домой. Но они же должны были понимать, что провал экспедиции – смертный приговор для нас всех, какой бы дурацкой ни была цель! Это в первую очередь престиж покорения новых территорий для человеческой Империи!

Но нет, они напали в ночи на оборотней… Большей глупости и придумать сложно! И я ведь пытался их вразумить! Но никакие аргументы на них не действовали… Хотя они меня даже не слушали – после того, как во время Бури оборотни съели мертвых учёных.

– Что у нас осталось? – сухо осведомился я.

– Имеются целые нар-рты… Но понимая, что им не сбежать,