Демонический культиватор 6 - Alexey Off

Белый нефритовый меч запорхал с удвоенной мощью, с искренним убийственным намерением, как и полагается мечу, а не щиту в форме клинка. Во второй руке Елена зажала мета-камень Иньдуана и превратила его в клинок, идентичный своему нефритовому. И принялась кромсать тени уже двумя мечами с яростью человека, который многого натерпелся, но теперь выплескивал все.

Вскоре кровавые тени кончились, осыпавшись кровавым пеплом.

Девушка еще раз прокрутила напутственные слова Иньдуана, которые он ментально передал ей вслед, когда она ушла:

«Ты сильнее, чем думаешь, Елена. Я знаю. Всегда была… И будь!»

Поймав вдохновение, она уселась в медитацию.

…

…Из первой пещеры она вышла на середине второго ранга Духа, в одной руке сжимая нефритовый клинок, в другой — мета-оружие своего возлюбленного.

Он верил в нее, даже когда она сама испытывала неуверенность. Он придавал ей сил в моменты самого большого отчаяния.

Тогда кто она такая, чтобы противиться его воле?..

Боевые навыки и уверенность Елены в себе взмывали в небеса от одной лишь мысли об этом. Благодаря Иньдуану она раскрывалась как практик, как воин и как женщина. Теперь, даже когда его не было рядом, она ощущала за спиной его присутствие. Его намерение помочь ей стать лучше. Сильнее. Он подталкивал ее наверх. И она не собиралась его разочаровывать.

Она шла к вершине.

Ради него и ради…

Себя!

Тиан шла сквозь удушающее пламя. Пещера была заполнена кровавой плазмой — звездообразным веществом, температура которого в несколько раз превышала температуру ее собственного пламени. Окружив тело своим темно-синим огненным элементом, она все равно обжигалась. Ее кожа обугливалась и восстанавливалась, снова и снова, в бесконечном цикле. Драконья родословная не давала ей получить более сильные повреждения. Регенерация спасала. Пока спасала.

И в этом бесконечном кровавом пламени она вдруг увидела свое отражение — не нынешнюю зрелую Тиан, а ту, кем она была пару десятков лет назад. Совсем еще юную Тиан, драконицу, у которой даже не было намерения бросить вызов небесам… Чужая воля пыталась внушить ей, что она так и осталась слабой.

Однако вместо колебаний этот образ наоборот придавал ей сил. Заставлял гордиться собой. Многое уже сделано. Многое еще предстоит. Кто знает, кем она станет еще через пару десятков лет? Может, наконец достигнет своего расцвета и распечатает свою истинную форму? Уже хотя бы ради этого нельзя было останавливаться на достигнутом.

Она всегда и всем говорила: остановка означает смерть. Окончательная и бесповоротная. Если ты не движешь вперед, ты движешься назад. Если ты не движешься к бессмертию, ты движешься к смерти. Если ты движешься к смерти, то ничем не отличаешься от собаки, пьющей из лужи и не думающей о завтрашнем дне… Развивать эту тему Тиан могла еще долго. И даже теперь, как она думала, у нее нашелся свой «слушатель»…

Да, теперь она не одна. У нее есть тот, кто в чем-то даже превосходил ее. Опережал и заставлял отбросить всякую лень, которая была ей присуща. Иньдуан вдохновлял ее лучше всяких книг и историй, рассказанных ей ее могучим дедом и тетей в детстве.

А еще она видела, как он иногда смотрел на нее… Упасть перед ним лицом в грязь — ее самый страшный кошмар!

Также теперь у нее появился враг. Враг, которого она поклялась задушить собственными руками. Даже во второй раз, когда Иньдуан спросил об этом, она ведь не всю историю рассказала насчет Зиона…

Наконец пламя отступило, не в силах больше бороться с ее волей и желаниями… Едва пещера начала новую волну давления, как вспыхнул взрыв темно-лазуритового пламени, изжаривший все вокруг и опаливший стены.

…Тиан вышла из пещеры на пятой ступени Духа, одежда сгорела, черная обуглившаяся кожа с волдырями еще дымилась, не успев восстановить изначальную гладкость, красоту и белизну, но драконица не обращала на это внимание. Кто как не она могла терпеть термический урон от любого пламени? В ее глазах сверкал холодный огонек; в ее зрачках плясали огненные звезды…

* * *

Лана и Хуан проходили лабиринт вместе. Может, совпадение, а может — нет, но их первая пещера представляла собой лес из искаженных алых деревьев, непостижимым образом выросших прямо из кровавого лунного грунта.

В центре алого леса стоял особенно гигантский древесный исполин, впитавший в себя целое море крови и — уходящий багровой кроной в темный потолок…

Всегда помня слова Иньдуана о том, чтобы быть начеку, Лана попросила Хуана идти чуть позади, чтобы если что тот смог помочь ей, а сама подошла к Кровавому древу, коснулась коры и… замерла.

Она стояла так часами, днями, а затем и неделями, борясь с кровожадными насылаемыми древом образами и одновременно впитывая интуитивное знание о живительной силе крови, которое древесная дева могла получить только здесь и нигде больше… Быть может, такого места не найдется даже во всей галактике! — подсознательно она это понимала, поэтому не собиралась упускать такой возможности.

Иньдуан бы сильно удивился, насколько быстро дева постигала один из самых глубоких аспектов кровавого элемента. А также — насколько все более смутно знакомым ей казалось это место… Будто она здесь уже бывала. Или знала того, кто здесь бывал? Кто создал сам Кровавый дворец? Или каким образом дворец… пророс на Луне?

Лана окончательно запуталась в остаточных образах и ощущениях, что потекли в ее разум вместе с пониманием сущности кровавой энергии. Алые соки из древа имели память, которую… она пока не способна была постичь и осознать.

Хуан сидел у ее ног, терпеливо ожидая и охраняя. Окружающие маленькие зловещие деревья иногда выстреливали в его сторону острыми ветвями, как гарпунами, в надежде высосать из него насыщенную свежую кровь, но тигрорысь оставался начеку и днем, и ночью, если концепция времени суток вообще применима в утробе дворца.

Когда Лана очнулась — ее глаза сияли уже не чистым изумрудом жизни, а с вкраплениями кровавого-желтого янтаря. Ее разум стал более зрелым, а в глубине души затаилось странное ощущение, будто теперь какая-то часть ее… теперь ей не принадлежала. Это ощущение пугало, но она не знала, как от него избавиться…

Лана села и стала медитировать. Вскоре всплеск живительной силы разошелся по всему лесу, заставляя алые деревья дрожать от наслаждения.