За печатью Небес - Оливер Ло

Мин выдернул посох из ослабевшей пасти, соединил звенья в единое древко и обеими руками вогнал нижний торец прямо в пульсирующий узел.

Тварь содрогнулась в последний раз и обмякла, распластав лапы по камням.

* * *

— Режь, пока соки не свернулись! — командовал Гу Лань. Голос старика эхом звенел в ушах юноши. — Подрежь третью связку у правого сочленения! Оболочка идет вдоль брюшной полости, если проткнешь желудочный мешок — все труды псу под хвост!

Мин стоял возле туши, по локоть погрузив руки в горячую, смердящую слизь, и орудовал коротким ножом. Рукава он закатал, и внутренности чудовища обжигали голую кожу. Едкий кислый дух стоял вокруг туши, от него першило в горле.

Ши Эр сидела на безопасном краю обломка, болтала босыми ножками и с живым интересом заглядывала в развороченное нутро гиганта.

— Папа, а та белая штука вкусная? — звонко поинтересовалась она, указывая пальцем на жировые мешки. — Она так смешно дрожит. Можно я ее чуть-чуть попробую?

— Тронешь — язык растворится, — буркнул Мин, подрезая ножом плотную перламутровую пленку, выстилавшую панцирь изнутри. — Сиди смирно и следи, чтобы мелкие не вернулись. И вообще, ты же только талисманы ешь, разве нет?

— А вдруг это тоже вкусное?

Оболочка поддавалась с трудом. Она напоминала вымоченную в масле сыромятную кожу с тонкими желтыми волокнами. На ощупь прохладная, она оказалась невероятно прочной: лезвие скользило по ней, едва оставляя надрезы. Только напитав нож чистой ци, Мин сумел отделить трехметровый лоскут от костяной основы.

Мин сполоснул добычу раствором из дорожной склянки. От тяжелого пласта пахло камнем, он свернул его и убрал в кольцо.

Клякса в это время бродил вокруг расколотого панциря и обнюхивал костяные края. Внезапно лис замер. Он сунул морду под обломок спинного щитка, вытащил зубами узкий предмет и бросил его под ноги Мину.

Мин поднял находку.

Это был трехгранный костяной шип длиной в ладонь. На тупом основании отчетливо виднелось выжженное клеймо: круг, перечеркнутый тремя косыми насечками.

Юноша провел пальцем по серому следу. Шип не рос из тела чудовища. Кто-то нарочно вогнал его глубоко в стык между частями панциря, словно пометил домашнюю скотину перед выпасом.

— Чужая метка, — Мин нахмурился. — Кто-то загнал этот шип сюда, причем очень давно.

Гу Лань замолчал. Когда старец заговорил снова, в его тоне промелькнуло волнение:

— Уходи отсюда. Быстро.

* * *

Следующие три недели ротонда Архива Тан напоминала алхимическую плавильню.

Посреди зала стоял чугунный котел из кладовых нижнего яруса. Знаки непрерывно подпитывали горящие под ним угли. Мин сутками возился с варевом. Чтобы превратить подпанцирную оболочку в земляную тушь, требовалось терпение. Он вываривал полосы в щелочи, затем растирал их в каменной ступе до тончайшей пасты. Целые полосы не проходили в горлышко Чернильницы, а варить оболочку по кусочку означало потерять большую часть её силы. Приходилось сперва размягчать и растирать добычу, чтобы заложить всё сразу.

На десятый день варка едва не сорвалась. Жилы чудовища выпустили запертую силу недр, и внутри Чернильницы вспыхнуло пламя. Жар ударил Мину в лицо. Юноша обхватил раскалившийся флакон левой рукой, а правой вывел над горлышком «Замыкание», удерживая рвущуюся наружу силу. Гу Лань хрипло диктовал, что и в каких долях смешать для гасящего порошка. Мин торопливо отмерял щепотки свободной рукой, смешивал их и подсыпал в Чернильницу, пока бурление не утихло. На пальцах вздулись волдыри, но тушь он спас. Когда варка закончилась, юноша разлил по фарфоровым сосудам густую массу цвета мокрой глины.

С каналами пришлось повозиться. Мин садился в круг, обмакивал кисть в земляную тушь и выводил на коже узор вдоль меридианов. Как при лечении Су Лин, он закреплял чернильные линии «Якорем» и связывал их с внутренними руслами «Сцеплением». Затем пускал по начертаниям ци, понемногу направляя силу туши в стенки каналов. Она затягивала мелкие трещины и укрепляла повреждённые места. Меридианы становились прочнее, сохраняя упругость, и теперь могли растягиваться под напором ци.

После этого Мин брался за жемчужину. Он принимал её энергию понемногу, пропуская холодный свет через окрепшие русла. Каналы выдерживали давление, и с каждым разом юноша позволял себе впитать чуть больше.

Шестьдесят пятый канал открылся к концу второй недели. Ещё через три дня Мин закончил укреплять русла в грудном сплетении, и следом поддались шестьдесят шестой и шестьдесят седьмой. К началу четвёртой недели у него было уже шестьдесят восемь открытых каналов. Все они очистились и окрепли, свободно пропуская ци.

Мин чувствовал, насколько сильнее стал, даже когда просто двигался. Море Ци стало глубже, а сила отзывалась на его волю вдвое быстрее. Даже Начертание Пустоты больше не вызывало звона в висках.

Проверяя новые возможности, Мин стоял на краю галереи третьего яруса.

Внизу, между пыльными стеллажами, раздался подозрительный шорох. Ши Эр взобралась на самый верх деревянной лестницы и тянулась ручонкой к ветхому шелковому свитку. Тот лежал на полке, до которой она никак не могла дотянуться. Ступенька под ее босой ногой с громким треском надломилась.

Девочка ойкнула и полетела спиной вниз, сжимая в кулаке угол древней рукописи.

Золотой росчерк вспыхнул в воздухе перед Мином со звоном колокольчика.

Юноша исчез с галереи. Перенос дался легко, без прежнего удара по легким. Мин возник прямо под падающей лестницей и подхватил Ши Эр левой рукой под мышки. Правой он осторожно выдернул свиток из ее цепких пальцев за мгновение до того, как зубы девочки сомкнулись на ветхом крае.

— Мое! — возмущенно пискнула девочка, повиснув в воздухе и болтая пятками. — Папа, ты жулик! Твой перенос стал слишком быстрым! Раньше я успевала надкусить!

— Этот свиток старше твоих предков, — Мин поставил ее на ноги и спрятал раритет обратно на полку. — Бумагой я тебя накормил утром. Иди лучше проверь Кляксу.

Клякса сидел на верхней ступени лестницы, ведущей к главному входу в Архив. Кончик его хвоста беспокойно подергивался. Он не любил малявку, потому что та, то и дело, норовила куснуть его за зад.

* * *

На Дно Разлома опустилась беззвездная ночь.

Воздух снаружи стал вязким и холодным, как болотная жижа. Из темноты пустошей донеслись тяжелые шаги. Кто-то неторопливо приближался, стуча по камню словно сухими жердями.

Мин подошел к стрельчатому проему и выглянул наружу.

По широкой каменной лестнице к входу в башню поднималось существо.

Оно шагало на четырех длинных суставчатых конечностях из белесой кости. На высоте двух человеческих ростов покачивалось худое тело