Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

А вот трое, что преуспели в своей гнилой подлости, уже рвали прочь от строя, к чужой стае. Мысли о пощаде во мне не нашлось.

— Миша, Вирр!

Команду я не произнес, и так все было понятно, после чего сам ушел в разгон.

Он летел изо всех сил, но оглядывался на лету пару раз, и оба раза терял на этом скорость. До Черной Кости ему оставалось метров сто, но те не сделали ни единого движения, чтобы помочь, наоборот, многие смеялись над его попыткой.

Я догнал его, чуть обогнал даже, погасил скорость встречным взрывом и ударил под дых, а потом, не позволив пролететь и десяти метров, снова догнал и схватил за шею. Он забился в захвате, сипло, молча, но, поняв, что не вырвется, обвис.

Старик смотрел, и я четко видел, что ему нравится. Спектакль шел по его нотам, и мы в этом спектакле пока играли ровно те роли, что он расписал.

Развернул пойманного лицом к себе.

Я знал его со дня отбора. Лев. Он стоял тогда на песке среди трех сотен Первых Кругов, потом среди шестидесяти на причале. Таскал бревна на первый частокол. Сидел у общего костра в тот вечер, когда мы впервые жарили желтые плоды местных деревьев, и смеялся вместе со всеми. Девять месяцев мы жили вместе, ели из одних котлов. Он наравне с остальными участвовал в подавлении восстания роговцев.

— Зачем? — Но на самом деле мне не был интересен ответ. Просто нужна была пауза, чтобы собраться с мыслями. — Неужели это все ничего не значило?

Он поднял голову и рассмеялся мне в лицо.

— Не значило, — сказал он, отсмеявшись, и в голосе не было ни страха, ни надрыва. — Те двое… струсили — да. Услышали про долгую смерть, представили себе, ну и сломались, бывает. Слабые люди. А я с Костью был с самого начала. Задолго до форпоста. И я тут такой не один был. Из тех, кого твои успели повязать, еще двое наших. Так что можешь…

Что я могу, дослушивать не стал. Просто сжал пальцы.

Хрустнуло, и огонь его Духа погас, как задутая свеча. Я разжал захват, и тело пошло вниз, кувыркаясь, к зеленой массе деревьев. Лес принял его без звука, только качнулась листва.

И вот как после такого можно в принципе верить людям? Впрочем, я не собирался отказываться от этой веры в любом случае, иначе в принципе и жить незачем. Но это определенно был еще один болезненный урок.

Правее и ниже Миша держал своего за грудки. Его пленный не смеялся. Он говорил быстро, взахлеб. Я не слышал слов, но видел, как дергается его рот, и видел Мишино лицо. Он посмотрел на меня, одного, без противника, и все понял без слов. Кристалл пробил висок, и второй предатель замолчал на середине слова и отправился следом за первым.

Вирр со своим церемониться и не собирался. Когда я обернулся, в его пасти уже хрустнуло, и он разжал зубы брезгливо, как выплевывают гнилое.

Четверых, попытавшихся убить товарищей, но не преуспевших в этом, уже тоже скрутили. Если верить Льву, среди них было еще двое агентов Кости. Но я не собирался разбираться.

Страх смерти, возможно, частично оправдывает предательство, но не попытку убить товарища, у которого были своя жизнь и своя семья. Пламя сорвалось с моей ладони четырьмя извивающимися змеями и, добравшись до удерживаемых Наташей и другими Пятыми Кругами предателей, за секунду проникло им в рты, испепелив изнутри. После чего их тела тоже отправились вниз.

Сорок семь человек резко сократились до тридцати семи. Но на лицах оставшихся уже не было сомнений и страха. Была лишь злоба, направленная на спровоцировавшую все это Черную Кость.

Старик рассмеялся. Смех у него был глубокий, раскатистый, под стать голосу, и Дух нес его по всей спине черепахи, как колокольный звон.

— Хорошо! — Он вытер глаз пальцем, не переставая улыбаться. — Быстро, чисто, без соплей. Из тебя вышел бы толк, парень. Жаль, что вы все уже мертвы. Теперь уже все, слышите? Поезд ушел. Умирать будете долго, я обещал, — больше никаких шансов сдаться. Вы сдохните так же, как умирали ваши товарищи из форпоста. О, как они кричали! Некоторые по несколько часов!

Секунду я не понимал, о чем он. Потом понял и не поверил.

— Врешь! — сорвался голос из строя раньше, чем я успел открыть рот. Слава. — Форпост не мог пасть!

Старик даже не повернул к нему головы. Он лениво повел рукой, как подзывают официанта, и один из Шестых Кругов, скинул с плеча мешок, вытянул из этого мешка что-то круглое и поднял над головой.

Мне снова потребовалась секунда, чтобы понять. Голова. Высушенная, потемневшая, со сведенным судорогой ртом. Шестой Круг держал ее за волосы на отлете и покачивал, чтобы разглядели все.

Это лицо я знал отлично. Два года видел чуть ли не каждый день. Капитан первого боевого подразделения форпоста, Игнат Хвостиков. Мой командир. Если Кость дотянулась до него, одного из лучших Магов берега, то что стало с самим берегом?

Жар пошел от Ока вниз, по шее в грудь, и пальцы сами собрались в кулаки до боли в перчатках. Строй за спиной будто перестал дышать. Форпост был для них не словом. У половины там оставались сослуживцы, у кого-то даже невесты.

Но поддаваться было нельзя. Основная аура черепахи кончалась метрах в двухстах перед нами, а дальше начинались чистая вода и чистое небо. Там эти тридцать разберут нас за минуты.

— Стоять! — рявкнул я, не оборачиваясь, и вложил в слово Дух, чтобы дошло до каждого даже через ярость и боль. — Всем стоять! Из Духа Демона не выходит никто! Он этого и добивается. Терпим!

Строй выдохнул. Не сразу, тяжело, со сдавленным стоном где-то в задних рядах, но выдохнул и остался на месте. Кто-то вполголоса раздельно и грязно ругался. Я его более чем понимал.

Старик поцокал языком, и в этом цоканье было почти уважение.

— Выдержка, — сказал он. — Ты второй раз меня радуешь, парень. Только знаешь, что я скажу? Терпение хорошо там, где есть чего ждать. А вам ждать нечего.

И буднично бросил через плечо, как отпускают работников на обед:

— Взять их.

Стая рухнула на нас всей массой, и последние свои полвдоха тишины я