Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
– Чёрт бы вас всех побрал, – выплюнул он и выскочил обратно в зал, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Тишина на кухне длилась несколько секунд. А потом Антон вдруг усмехнулся.
– Круто вы его, – сказал он, глядя на Олега. – Прямо как в суде.
– В суде бывает и покруче, – Олег пожал плечами, садясь обратно. – Но там хоть процедура есть. А здесь – просто жизнь. Ты, главное, держись, Антон. Твоя мама – потрясающая женщина, и она заслуживает, чтобы рядом с ней были настоящие мужчины. Не те, кто прячется за шкафами.
Антон посмотрел на меня, и в его глазах я увидела гордость. Гордость за меня. Сердце сжалось от теплоты. Мой сыночек. Вырос, а всё равно всегда на моей стороне.
– Мам, – сказал он тихо, – ты молодец. Правда.
У меня защипало в носу.
– Спасибо, сынок.
Олег поднял свою чашку с чаем.
– Ну что ж, предлагаю тост. За новые начинания. За то, чтобы в этом доме наконец-то воцарилась правда. И за то, чтобы каждый из нас нашел свой путь.
Мы чокнулись. Антон, допив чай, вдруг почесал задумчиво подбородок.
– Олег Андреевич, – сказал он, – у вас есть инструменты? А то у мамы в спальне замок заедает. Я могу посмотреть, если вы поможете.
– Отличная идея, – Олег встал. – Идем, разберёмся.
Они ушли в спальню, а я осталась на кухне, слушая, как они переговариваются, спорят о механизмах, смеются. Мой сын и мужчина, который любил меня тридцать лет. В одной комнате. И они теперь союзники.
За стеной, в конуре за шкафом, кто-то тихо плакал. Альбина. До неё, кажется, наконец-то дошло, что она проиграла. Что Лаврентий – пустое место, за которое не стоит держаться. Но мне её не было жаль. Она сделала свой выбор.
А у меня начиналась новая жизнь. И в этой жизни были сын, который мной гордится, и мужчина, который ждал меня тридцать лет, чтобы просто быть рядом.
Глава 32. Репетитор вне закона
Глава 32. Репетитор вне закона
Ближе к обеду Альбина все-таки выползла из своей зашкафной конуры.
После недавнего позора, когда ее собственная сестра Ясмина вывалила на всеобщее обозрение ее грязные фантазии о моем Антоне, я ожидала увидеть раздавленную униженную женщину. Но химичка, видимо, решила, что лучшая защита - это нападение, помноженное на железобетонную профессиональную гордость, - и нацепила на себя маску строгой учительницы. Видимо, это был ее последний способ вернуть себе хоть каплю самоуважения в доме, где ее уже опустили ниже плинтуса.
Мы с Антоном в этот момент сидели на кухне. Мой взрослый, не по годам серьезный сын молча доедал вторую порцию яичницы с беконом, которую я ему приготовила, а я мелкими глотками пила остывающий чай, просто наслаждаясь относительной утренней тишиной и тем фактом, что мой ребенок рядом, живой и здоровый.
Альбина вплыла в дверной проем с таким надменным видом, будто вообще ничего не произошло. На ней были строгие, идеально отутюженные брюки, наглухо застегнутая шелковая блузка, а на лице - свежий, толстый слой тонального крема, который, впрочем, все равно не мог до конца скрыть припухших, покрасневших от ночных слез и бессонницы глаз. Она небрежно поправила свою идеальную, волосок к волоску, укладку, сцепила руки в замок на уровне талии и облокотилась о косяк двери, всем своим видом демонстрируя превосходство.
- Добрый день, Антон, - произнесла своим фирменным благожелательным тоном, полностью проигнорировав меня.
Сын даже не поднял головы от тарелки. Он аккуратно подцепил вилкой кусок бекона и отправил в рот, демонстрируя полное равнодушие. Альбину это явно покоробило, но она стиснула зубы и продолжила свой спектакль.
- Я понимаю, что обстановка сейчас... напряженная, - она снисходительно вздохнула, словно мы все тут были неразумными детьми, устроившими кавардак. - Но, несмотря на весь этот бытовой цирк, я, как педагог, обязана думать о твоем будущем. У тебя на носу поступление. Это не шутки. И мы не можем позволить эмоциям и каким-то домашним дрязгам перечеркнуть твою карьеру врача.
Я медленно опустила чашку на стол. Омерзение подкатило к самому горлу, физически сдавливая дыхание. Эта женщина, которая тайно пускала слюни на моего сына, представляя его в постели вместо моего мужа, сейчас стояла здесь и корчила из себя его благодетельницу и спасительницу!
Какая же беспросветная, невыносимая мерзость.
- Вам не о моем будущем надо думать, Альбина Сергеевна, - холодно ответил Антон. - А о том, как бы свое не испортить.
Она нервно дернула плечом, но продолжала гнуть своё.
- Антон, ты молод и горяч. Ты не понимаешь, как устроена система, - ее голос приобрел многозначительные сочувственные нотки. - Твоих знаний, какими бы глубокими и блестящими они ни были, совершенно недостаточно для того, чтобы пробиться на бюджет в топовый столичный мед. Там бешеный конкурс и тебе нужны... железобетонные гарантии. Так что без моих связей и моего особого, личного подхода к нужным людям в приемной комиссии твои шансы стремятся к нулю. Ты же умный мальчик. Не плюй в колодец, из которого тебе придется пить. Твой отец это понимает, поэтому я всё ещё здесь.
Я смотрела на неё и не верила своим ушам при виде подобной бесстыжей наглости. Она стояла посреди моей кухни и совершенно открыто торговала воздухом, намекая на взятки и пытаясь привязать к себе Антона через страх за его будущее. Пыталась доказать свою значимость, чтобы остаться в этом доме поближе к нему!
Это уже попахивало не просто грязными фантазиями зрелой тетки, а какой-то нездоровой одержимостью.
- Я сам поступлю, - отрезал сын, с брезгливым стуком бросив вилку на тарелку. - Без ваших особых подходов.
- Ой ли? - Альбина ядовито усмехнулась. - Юношеский максимализм - это прекрасно, но суровая реальность...
- Суровая реальность, Альбина Сергеевна, такова, что ваше время вышло, - раздался сзади спокойный глубокий голос.
В кухню мягкой кошачьей походкой бесшумно вошел Олег, держа в руках тонкую пластиковую папку.
При звуке его голоса Альбина вздрогнула и отшатнулась от косяка, а из глубины коридора тут же послышались торопливые тяжелые шаги Лаврентия. Услышав юриста, мой бывший муж тревожно подтянулся к дверному проему из своей конуры, встав позади Альбины и