Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
За дверью раздался звук, от которого я мгновенно села на кровати, сбросив одеяло.
Щелчок входного замка.
Антон.
Я вылетела в коридор босиком, на ходу накидывая халат. И застыла на пороге.
Антон стоял в прихожей, скидывая с плеч тяжёлый рюкзак. Вид у него был уставший, волосы взлохмачены после долгой дороги, но глаза... глаза смотрели настороженно и цепко. Он окинул взглядом коридор, принюхался, как молодой волк, вернувшийся в логово и почуявший чужих.
– Мам, – голос его был хрипловат после мороза. – Я дома. Что тут у вас... – он запнулся, потому что из спальни, неторопливо и с достоинством, вышел Олег.
Он был в тех же домашних брюках и чёрной футболке, что и вчера. Высокий, широкоплечий, с сединой на висках и этим дурацким пластырем на лбу, он выглядел настолько внушительно, что Антон на секунду замер.
Он смотрел на Олега изучающе, явно пытаясь сопоставить в голове, что изменилось за эти пару дней его отсутствия.
– Антон, – я шагнула к нему, пытаясь сгладить неизбежную неловкость. – Познакомься. Это Олег Андреевич Соколов. Он... он юрист. Я пригласила его помочь нам с папой разобраться в юридических вопросах. И он... – я запнулась, подбирая слова, – он сейчас живет здесь, потому что так проще работать.
Олег смотрел на Антона без тени снисходительности или фальшивой доброжелательности. В его глазах был спокойный, уважительный интерес. Он сделал шаг вперёд и протянул сыну руку.
– Очень рад познакомиться, Антон. Я много о тебе слышал. И от мамы, и от Светы, моей сестры. Ты, наверное, устал с дороги?
Антон, чуть помедлив, ответил на рукопожатие. Я видела, как он оценивает этого мужчину. Не как врага или соперника, а как человека, с которым придется иметь дело.
– Здравствуйте, – коротко бросил он. – А что с головой?
Олег усмехнулся, коснувшись пластыря.
– Несчастный случай. Твоя мама меня спасла от обморожения, а я её – от машины. Так что мы квиты. Идёмте на кухню, как раз позавтракаем и обсудим всё.
Мы прошли на кухню, и я с удивлением увидела, что Олег уже успел там прибраться. Вчерашние остатки стейков исчезли, на столе стояли чистые тарелки, а в сковородке была яичница с беконом.
– Садись, Антон, – Олег жестом указал на стул. – Сейчас будем завтракать. И, если хочешь, расскажешь, как съездил.
Антон опустился на стул, но я видела, что его взгляд постоянно скользит по кухне, в сторону двери в зал, где за шкафом прятались Лаврентий и Альбина. Я знала этот взгляд – мой сын сканировал территорию, оценивая степень угрозы.
– Там они? – спросил он тихо, кивнув в сторону зала.
Я кивнула.
– Да. Сидят в своей... ну, ты знаешь где.
– Понятно, – отрезал Антон. – Ладно.
Олег поставил перед ним тарелку с яичницей и кружку горячего чая. Сам сел напротив, спокойно, уверенно. И вдруг, как бы между прочим, спросил:
– А скажи, Антон, ты собираешься поступать в медицинский?
Антон поднял голову, в его глазах мелькнуло удивление.
– Откуда вы знаете?
– Мама рассказывала, – Олег улыбнулся. – И правильно. Медицина – это призвание, а не просто работа. Какое направление выбрал?
Их разговор затянулся. Олег не поучал, не спрашивал о школьных оценках, не давал советов, от которых у Антона обычно начинал дёргаться глаз. Он слушал. Слушал внимательно, задавал вопросы, которые показывали, что он действительно вникает в суть. Когда Антон упомянул, что мечтает о кардиохирургии, Олег задумчиво кивнул.
– Сложная специализация. Там нужна не только теория, но и твердая рука. У тебя с этим как?
– Нормально, – Антон, сам того не замечая, начал расслабляться. – Я в школе по биологии и химии первый. И с мелкой моторикой проблем нет, в кружок моделирования ходил, пока отец не запретил.
– Запретил? – Олег чуть приподнял бровь.
– Сказал, что это ерунда, лучше бы английским занялся, – в голосе Антона проскользнула горечь.
– А ты хочешь заниматься кардиохирургией, – утвердительно произнёс Олег. – И тебе понадобится эта самая мелкая моторика. Знаешь, Антон, если ты действительно хочешь в Москву, я могу помочь. У меня там связи в медицинских кругах, знакомые профессора. Могу организовать тебе встречи, показать, как выглядит настоящая работа кардиохирурга изнутри. А там уже сам решишь, твое это или нет.
Антон замер с вилкой в руке.
– Вы серьезно?
– Абсолютно. Но с одним условием, – Олег посмотрел на него строго, но без назидания. – Ты должен сам хотеть этого. Не ради мамы, не ради того, чтобы доказать отцу, а ради себя. Потому что, если ты не будешь гореть этим делом, пациенты это почувствуют. Они всегда чувствуют.
В этот момент дверь из зала распахнулась, и на пороге появился Лаврентий. Помятый, злой, в халате, он ворвался на кухню и уставился на нас троих, сидящих за столом.
– Антон! – рявкнул он. – Ты почему мне не позвонил, что вернулся? Я твой отец или кто?
Антон медленно повернулся к нему. На его лице не было ни капли сыновней почтительности – только холодная, зрелая неприязнь.
– Я не знал, что должен отчитываться перед тобой, – спокойно ответил он. – Ты, насколько я помню, тоже не отчитывался, когда поселил в доме свою любовницу.
Лаврентий побагровел.
– Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я твой отец, и ты будешь меня уважать!
– Уважение надо заслужить, – спокойно произнёс Антон. – Ты поселил в доме женщину, которую я презираю. Ты выгнал маму из ее спальни. Ты ведешь себя как последний эгоист. И после этого ты ждешь, что я буду тебя уважать? Ты мне больше не указ.
Лаврентий шагнул вперед, сжимая кулаки. Но Олег вдруг встал. Спокойно, без резких движений, но его высокая фигура заслонила Антона, и Лаврентий невольно остановился.
– Лаврентий Николаевич, – голос Олега звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. – Я бы посоветовал вам остыть и вернуться в свою комнату. Антон совершеннолетний, и ваши родительские права на него больше не распространяются. Если вы продолжите агрессивное поведение, мне придется зафиксировать этот факт. А потом использовать в суде. Вам это нужно?
Лаврентий замер. Он посмотрел на