Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

На задней парте кто-то прошептал:

— Жизненно.

Смех.

Негромкий.

Но я услышала.

Анна Викторовна снова подняла глаза.

— Ещё одно замечание — и человек покинет аудиторию.

Я продолжила.

На следующем слайде был кадр с первой съёмки.

Не с Никитой.

Мы заменили на схему мизансцены.

Я специально убрала фотографии.

— После первого этапа сценарий был переработан. Мужской персонаж перестал быть гарантированно надёжным, но не превратился в антагониста…

— Ага, конечно, — произнёс кто-то.

На этот раз громче.

Я повернулась.

Парень по имени Кирилл сидел рядом с Лерой.

— Что? — спросила я.

Анна Викторовна сказала:

— Софья, продолжайте.

Кирилл поднял руки.

— Я ничего.

— Ты сказал.

— Просто странно делать вид, что это учебный разбор, когда весь универ знает контекст.

Несколько человек зашевелились.

Настя шагнула ближе ко мне.

Анна Викторовна закрыла список.

— Кирилл, выйдите.

— Почему? Я никого не оскорбил.

— Вы мешаете презентации.

— Я задал вопрос.

— Вы не задавали.

Он посмотрел на меня.

— Хорошо. Вопрос. Это правда сценарный анализ или попытка оправдать то видео?

В аудитории стало тихо.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Вот момент.

Если выйду — скажут, не выдержала.

Если закричу — получат вторую запись.

Если начну доказывать измену — семинар превратится в комиссию.

На столе лежала флешка.

На экране — схема конфликта.

Я вспомнила фразу Яны.

Короткая позиция.

Границы.

Не отвечать на каждое обвинение.

Посмотрела на Кирилла.

Потом на остальных.

— На видео действительно я, — сказала я.

Анна Викторовна замерла.

Никто не двигался.

— Я плачу, кричу и пытаюсь войти в комнату, где ночью нашла своего парня с девушкой, которую считала подругой. Я не горжусь каждым словом и каждым действием в те минуты.

Кирилл отвёл взгляд.

Я продолжила:

— Но сегодня мы разбираем мой сценарий, а не худшие десять минут моей жизни.

Тишина.

Слова прозвучали спокойнее, чем я чувствовала.

— Если у вас есть вопросы по драматургии, отвечу после презентации. Личную жизнь обсуждать не буду.

Я повернулась к экрану.

— Итак. После переработки основной конфликт перестал строиться на вопросе, сохранят ли герои отношения. Новый вопрос — смогут ли они признать, что общее прошлое не обязывает их к общему будущему.

Голос больше не дрожал.

Я говорила.

О структуре.

О ложной цели героини.

О том, что сначала она пытается сохранить прежнюю пару, потому что не представляет себя отдельно.

О поворотной точке, где понимает: ожидание возвращения тоже решение, только пассивное.

О финале.

Герой уходит.

Героиня остаётся.

Не потому, что победила его.

Потому что выбрала собственную жизнь.

На слайде появилась последняя реплика:

«Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе».

В аудитории никто не смеялся.

Настя продолжила технический анализ.

Я стояла рядом.

Не ушла.

Не заплакала.

Даже когда на задней парте кто-то смотрел телефон.

Даже когда увидела своё лицо в маленьком окне чужого экрана.

Анна Викторовна задала несколько вопросов.

Нормальных.

— Почему вы убрали романтическое примирение?

— Потому что оно противоречило новой арке героини.

— Не становится ли герой слишком пассивным в финале?

— Пока да. Мы работаем над его решением уехать как самостоятельным, а не реактивным.

— Хорошо. Визуальный мотив багажа немного прямолинейный.

— Согласна.

— Подумайте, можно ли сохранить, но не подчёркивать.

— Хорошо.

Она поставила оценку.

Высокую.

Не из жалости.

По крайней мере, я надеялась.

Когда презентация закончилась, несколько человек хлопнули.

Сначала Настя.

Потом девушка у окна.

Ещё кто-то.

Не вся группа.

И не нужно.

Я отключила флешку.

Руки дрожали только тогда, когда повернулась спиной к аудитории.

Настя взяла ноутбук.

— Ты молодец, — прошептала она.

— Не говори.

— Почему?

— Сейчас расплачусь.

— Тогда потом.

Мы вышли.

В коридоре я прислонилась к стене.

Дышала.

Телефон завибрировал.

Яна:

«Как?»

Ответила:

«Провела».

Она:

«До конца?»

«Да».

«Знала».

Я улыбнулась.

Анна Викторовна вышла следом.

— Софья.

Я выпрямилась.

— Да?

— На будущее вы не обязаны отвечать на подобные вопросы.

— Знаю.

— Но ответили хорошо.

— Спасибо.

— И отправьте новую версию сценария. Не для комиссии. Мне интересно.

Она ушла.

Я стояла и чувствовала странное облегчение.

Не потому, что победила аудиторию.

Кто-то всё равно продолжит считать меня сумасшедшей.

Кирилл напишет в чат, что преподавательница меня прикрывает.

Видео никуда не исчезнет.

Но я смогла выйти к экрану.

Сказать одну фразу.

И вернуться к своей работе.

Не оправдываться сорок минут.

Не показывать переписку.

Не доказывать, что Никита был моим парнем.

Моего ответа оказалось достаточно.

Хотя бы для меня.

— Соня.

Я обернулась.

Лера шла по коридору.

Одна.

Без Гоши.

Без Никиты.

Она выглядела бледной.

— Можно поговорить?

— Если о видео — нет.

— Не о видео.

— О Никите?

— Частично.

Я хотела уйти.

Лера быстро сказала:

— Я знаю, кто отправил фотографию.

Я остановилась.

— Какую?

— Никиты и Кати у клуба.

Внутри всё напряглось.

— Кто?

Лера посмотрела по сторонам.

Люди выходили из аудитории.

— Не здесь.

Я усмехнулась.

— Все любят эту фразу.

— Тогда здесь.

Она сжала ремень сумки.

— Фотографию отправила тебе я.

— Фотографию отправила тебе я.

Лера произнесла это тихо.

В коридоре продолжали выходить студенты. Кто-то обходил нас, кто-то замедлял шаг, пытаясь услышать. После видео люди больше не скрывали любопытства. Моя личная жизнь стала частью университетского пространства — как расписание на стене или сломанный автомат с кофе.

Я смотрела на Леру и не сразу понимала смысл слов.

Она.

Не неизвестный доброжелатель.

Не человек, случайно оказавшийся возле клуба.

Лера, которая после разоблачения села рядом и объясняла, что нельзя врываться к новой девушке человека, уже закончившего отношения.

Лера, которая повторяла слова Никиты о том, что мы давно отдалились.

Лера, которая просила меня не делать его единственным виноватым.

— Ты? — переспросила я.

Она кивнула.

— Давай отойдём.

— Ты сказала, что можешь говорить здесь.

Лера оглянулась.

Возле двери аудитории всё ещё стояли люди.

— Я не хочу, чтобы это снова записали.

Я почувствовала знакомую злость.

Её страх камеры.

Теперь.

Когда моё лицо уже несколько дней ходило по пабликам, чатам и мемам.

— А мне, по-твоему, хотелось?

— Нет.

— Тогда говори.

— Сонь…

— Не называй меня так.

Лера сжала ремень сумки.

— Хорошо. Софья.

Официальное имя прозвучало неприятно, но не так, как из уст Никиты.

Она действительно пыталась соблюдать границу.

— Фотографию сделал не я, — сказала Лера. — На вечеринке был парень с другого факультета. Илья. Он снимал всех подряд. Потом отправил фотографии в общий чат компании.

— В какой чат?

— Не университетский. Наш. Там человек пятнадцать.

— Я в нём не была.

— Нет.

— Почему?

Лера опустила взгляд.

— Он появился уже здесь. В Петербурге.

— Никита был?

— Да.

— Катя?

— Да.

— Гоша?

— Конечно.

Я почувствовала, как сердце