Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

Отдельный чат.

Отдельная компания.

Место, где существовала жизнь Никиты, о которой я не знала.

— И фотография появилась там?

— Да.

— Когда?

— На следующий день после вечеринки.

— Что написали?

— Разное.

— Конкретно.

Лера прикрыла глаза.

— Кто-то спросил, давно ли они вместе. Гоша написал, что не надо выносить. Никита попросил удалить.

— Но фотография осталась.

— Илья удалил из чата, но я сохранила.

— Зачем?

Она молчала.

— Зачем ты сохранила фотографию чужого поцелуя?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Потому что понимала, что это неправильно.

— Но мне не сказала.

— Нет.

— Вместо этого потом пришла объяснять, что мы расстались.

— Я знаю.

— Нет, Лера. Ты не можешь на всё отвечать «я знаю». Это не признание ответственности.

Она вздрогнула.

Вокруг нас стало тише. Большинство студентов разошлись. Настя задержалась возле лестницы, посмотрела на меня. Я едва заметно покачала головой.

Она ушла.

— Пойдём хотя бы к окну, — попросила Лера. — Я всё расскажу.

Я не хотела делать ей удобнее.

Но не хотела, чтобы ещё один фрагмент разговора оказался в сети.

Мы прошли в конец коридора, к старой лестнице, которой почти никто не пользовался. Здесь было холодно. От окна тянуло сквозняком.

Я встала у стены.

Лера осталась на расстоянии.

— Начинай.

— Никита и Катя сблизились не на одной вечеринке.

— Я уже поняла.

— Я не знала, когда именно всё началось.

— Но что знала?

— Видела, что они постоянно сидят рядом. Уходят вместе. Катя иногда ездила с нашей компанией, даже если тебя не приглашали.

— Меня не приглашали специально?

— Не всегда.

— Лера.

Она сдалась.

— Иногда специально.

Я отвернулась к окну.

На стекле отражались наши лица.

Моё — бледное после презентации.

Её — виноватое.

— Кто решал?

— Никита говорил, что тебе не нравятся шумные компании.

— Мне не нравились не компании. Мне не нравилось, когда он пропадал до утра.

— Он говорил иначе.

— Что именно?

— Что ты всё контролируешь. Что если тебя позвать, ты будешь следить за ним и потом устроишь конфликт.

Значит, версия о моей опасной реакции появилась не после комнаты Кати.

Никита готовил её заранее.

Каждый раз, когда я спрашивала, почему он не отвечает, он рассказывал другим, что я контролирую.

Каждый раз, когда я старалась дать пространство, это пространство заполняли Катя и люди, которые считали меня проблемой.

— Ты верила?

— Частично.

— Потому что видела?

— Потому что он говорил уверенно.

— А меня спросить?

— Я боялась.

— Чего?

— Что ты расскажешь ему.

— И?

— Он поймёт, что я лезу.

Я рассмеялась.

— Вы все так его боялись?

— Не его.

— А кого?

Лера не ответила.

— Вы боялись потерять компанию, — сказала я. — Чтобы вас не исключили из чата. Не перестали звать. Не решили, что вы сложные.

Она кивнула.

— Да.

— Очень веская причина.

— Я не говорю, что веская.

— Но именно поэтому молчала.

— Да.

— Кто ещё знал?

Лера провела языком по пересохшим губам.

— Никто не знал всего.

— Начинается.

— Правда. Кто-то видел, как они целовались. Кто-то замечал, что Катя уезжала с Никитой. Кто-то слышал, как он обещает скоро с тобой поговорить. Но никто не знал, что он продолжает приходить к тебе.

— Вы видели нас в университете.

— Да.

— На съёмках.

— Да.

— Он называл меня своей девушкой при всех.

— Говорил, что делает это ради фильма и чтобы не травмировать тебя раньше времени.

— И это звучало нормально?

— Нет.

— Но вы приняли.

— Нам было легче поверить, что отношения действительно почти закончены.

Она произнесла это едва слышно.

— Почему?

Лера посмотрела прямо.

— Потому что иначе пришлось бы признать: мы видим, как он тебе изменяет, и ничего не делаем.

Наконец.

Не «сложная ситуация».

Не «не хотели вмешиваться».

Прямо.

Они видели.

Молчали.

А когда я обнаружила правду, им потребовалось убедить себя, что я просто не приняла расставание.

Иначе каждый из них становился частью обмана.

— Поэтому ты повторяла его слова? — спросила я.

— Да.

— Про то, что человек уже закончил отношения.

— Да.

— Про новую девушку.

Лера опустила взгляд.

— Да.

— Ты ведь знала, что Катя не новая.

— Я знала, что они целовались раньше. Не знала, как давно.

— Этого было мало?

— Нет. Не мало.

— Тогда почему ты пришла ко мне в аудитории?

— Потому что хотела помочь.

— Нет.

Она замолчала.

— Ты хотела, чтобы я согласилась с вашей версией, — продолжила я. — Тогда тебе не пришлось бы чувствовать себя виноватой.

Лера заплакала.

Беззвучно.

Я ничего не почувствовала.

Раньше чужие слёзы сразу вызывали желание смягчиться. Извиниться, даже если плакали из-за меня заслуженно.

Сейчас я просто ждала.

— Да, — сказала она. — Наверное.

— Не наверное.

— Да.

— А фотография?

Лера вытерла лицо рукавом.

— После сообщения Никиты в чате мне стало плохо.

— Но ты всё равно поставила реакцию.

— Я знаю.

— И писала, что надеешься, всё успокоится.

— Да.

— Потом говорила со мной.

— Да.

— Когда решила отправить?

— После подписи про бывшую, которая не понимает слово «нет».

Я вспомнила фотографию Катиной двери.

— Почему не написала открыто?

— Я боялась.

— Опять.

— Да.

— Но анонимно ты была готова столкнуть меня с ещё одним доказательством.

Лера вздрогнула.

— Я хотела, чтобы ты знала.

— После того как несколько недель сама помогала скрывать.

— Да.

— И написала: «Ты была последней, кто узнал».

Она побледнела.

— Это не я.

— Что?

— Я отправила фотографию и первое сообщение. Про доказательства. Но последнюю фразу написала не я.

Я почувствовала напряжение.

— Кто имел доступ к аккаунту?

— Никто.

— Тогда как?

— Аккаунт создавала не я.

— Объясни.

— Я попросила Илью.

— Того, кто сделал снимок?

— Да. Он не хотел вмешиваться, но согласился создать страницу и отправить файл. Я дала ему твой профиль.

— Значит, он написал?

— Наверное.

— Ты не знаешь?

— Он сказал, что отправил фотографию. Я не проверяла переписку.

— Где Илья?

— Учится в другом корпусе.

— Он подтвердит?

— Не знаю.

— Лера.

— Я попрошу.

— Нет. Ты не попросишь. Ты дашь его контакт Арсению и комиссии. Дальше они сами.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Оригинал фотографии у тебя?

— Да.

— Не пересланный через мессенджер?

— Илья отправлял архивом.

— Мне нужен оригинал.

— Я пришлю.

— Не мне. В папку для комиссии, с письмом, где объяснишь источник и дату получения.

— Ты хочешь, чтобы я выступила?

— Пока хочу, чтобы ты перестала прятаться за анонимностью.

Лера закрыла глаза.

— Хорошо.

— И не жди, что я скажу, будто всё нормально.

— Не жду.

— Ты знала.

— Да.

— Потом помогала Никите переписывать прошлое.

— Да.

— Фотография не отменяет.

— Я понимаю.

— Нет. Ты только начинаешь понимать.

Она кивнула.

Несколько секунд мы молчали.

— Ты меня ненавидишь? — спросила Лера.

Вопрос был почти детским.

Я подумала.

— Нет.

На её лице появилось облегчение.

Я продолжила:

— Но это не значит, что я тебя простила.

Облегчение исчезло.

— Понимаю.

— И мы