За печатью Небес - Оливер Ло

Перенос!

Воздух перед глазами дрогнул. Мин крепче придержал ногу Ши Эр, пока каменные стены исчезали вокруг.

Они оказались на высоком уступе над котловиной. Ветер охладил разгорячённое лицо Мина. После тесной камеры он с удовольствием вдохнул, затем придержал узел за спиной и посмотрел вниз.

У подножия руин стадо сбилось вокруг входа.

Матки тыкались мордами в камень, отступали и снова лезли вперёд, мешая друг другу. Личинки жались к их лапам. Цюй Тао оставил тварей без команд, и теперь они толпились возле закрытых створок.

Загонщик стоял у самих створок.

Старик прижимал к груди правую кисть, наспех перемотанную полосой собственного халата. Ткань уже пропиталась кровью. У ног лежал перебитый бич, рядом темнели два отсечённых пальца. Цюй Тао смотрел на него, будто всё ещё не верил, что остался без оружия и двух пальцев.

Он медленно поднял голову, почувствовав всплеск духовной силы на уступе. Уставился на Мина единственным глазом. Начертатель встретил его взгляд, и загонщик первым отвёл глаза к посоху в его руке.

За то недолгое время, что мальчишка провёл в камере, его сила изменилась. Цюй Тао чувствовал сомкнутый Средний Круг и плотный поток ци в семидесяти двух каналах. Девятая ступень! У порога темницы старик ещё мог потешаться над ним, а теперь предстояло драться с практиком, который на его глазах подчинил древнюю пространственную тюрьму.

Бич валялся в пыли. Клетку удерживал чужой Запрет. Без них вернуть Пасть под власть Дворца Цюй Тао уже не мог, а живой начертатель по-прежнему требовался его хозяевам. Старик прижал раненую кисть покрепче. Бросаться на Мина сейчас было слишком опасно.

Он отступил на шаг и всё же выдавил злую усмешку:

— Ты победил сегодня, Лу Мин. Забрал клетку и мои пальцы… Но такие долги в роду Цюй записывают отдельно. Мы ещё встретимся.

Старик развернулся и пошёл прочь через барханы, уводя за собой поредевшее стадо.

* * *

Для могилы Мин выбрал самый высокий утёс над ущельем. Сюда не добирались личинки Лепней, а ядовитые испарения оставались далеко внизу. Юноша осторожно снял с плеч Ши Эр и опустил узел с останками на камни.

Он выбил в скале глубокую нишу. Убрал из неё крошево, проверил, поместится ли свёрток, и уложил А-Нина внутрь. Затем собрал светлые камни покрупнее и закрыл ими вход.

Гу Лань продиктовал надпись, а Мин вырезал её на гладком участке скалы над могилой:

«Ученик Академии Божественного Символа. А-Нин. Тот, кто сохранил свет во тьме».

Ши Эр дождалась, пока Мин отойдёт, и вытащила из-за пазухи помятый талисман Уплотнения. Самый вкусный лист она берегла всю дорогу, чтобы съесть напоследок. Теперь девочка присела у могилы, положила его на плоский камень и расправила ладошкой загнувшийся уголок:

— Вот. Это тебе. Он вкусный, честно.

Край жёлтого листа приподнялся на ветру. Гу Лань поблагодарил девочку, и Мин удивился, до чего ласково прозвучал его голос:

— Спасибо тебе… дитя. Спасибо, что он не был один, когда угасал свет.

Ши Эр посмотрела на Мина:

— Он был хороший. Только ничего сладкого у него не было.

К белой башне Архива Тан они добрались на исходе дня. У лестницы торчала знакомая костяная чаша. Мин заметил её ещё с тропы и перехватил посох: прямо перед входом стоял сборщик. Четыре лапы утопали в нанесённом пепле, пики смотрели в землю. Юноша подошёл ближе. Тварь стояла смирно, а в её чаше едва теплился серый свет.

Между костяными рёбрами заскрипело. Пластины задрожали, и Мин узнал голос Цюй Тао. Загонщик говорил спокойно, словно они расстались добрыми знакомыми:

— Ты сломал мои планы, юный господин Лу. Силой у нас не вышло, признаю. Значит, придётся договариваться иначе. Завтра на рассвете я приду к твоей башне один. Без стада и без оружия. Поговорим о твоём отце. И о том, как ты собираешься выбираться с этого Дна.

Голос стих. Сборщик опустил чашу к камням и застыл. Серый свет погас, а костяные пластины перестали двигаться.

Мин посмотрел на меркнущее небо Разлома и крепче сжал древко «Драконьего Хребта».

Что ещё этот старый пёс знал об отце?

Цюй Тао положил перевязанную руку на колено так, чтобы Мин хорошенько её разглядел. Загонщик пришёл на рассвете, как и обещал. За ним по разбитой лестнице ковылял один сборщик с окованным сундуком на спине. Старик уселся возле порога, подобрал полы халата и принялся поправлять повязку. Сквозь просмоленное полотно на сгибах проступала кровь.

Мин сидел напротив, вытянув ноги. Правая ладонь лежала на навершии «Драконьего Хребта». За плечом выглядывала Ши Эр, ухватившись за его халат; девочка сопела и с любопытством смотрела на сундук. Клякса свернулся у сапог начертателя. Белые глаза лиса следили за здоровой рукой гостя.

Цюй Тао покосился на подпалину возле порога. Здесь, во время первой стычки, защита Тан сожгла его сборщика. Старик подвинул ногу подальше от белого камня и улыбнулся.

— Доброго здравия под этим расколотым сводом, юный господин Лу, — заговорил старик. Он растягивал слова и улыбался Мину так, словно они расстались в прошлый раз хорошими друзьями. — Ночь выдалась на редкость ветреной. Надеюсь, сквозняки в древней библиотеке не слишком докучали вашему отдыху?

Мин склонил голову к плечу, не убирая пальцев с костяного шеста.

— Сквозняки здесь терпимые, старик, — отозвался юноша. — В библиотеке сухо, старый камень тепло держит. А вот гляжу я на тебя и думаю: к непогоде ведь кости обычно крутит. Как там твои два отрезанных пальца? Сильно ноют на рассвете, или ты уже приучился чесать затылок культей?

Здоровая ладонь Цюй Тао сжалась на краю ступени. Костяшки побелели, из-под ногтя выкрошился серый шлак. Старик продолжал улыбаться, только шрам на щеке натянулся.

— Молодость остра на язык. — Старик покачал головой. — Молодость верит, будто отсеченная плоть — это великая потеря. Проживешь в этом месте хотя бы десяток зим, юный господин, и поймешь: пальцы, уши, куски шкуры — все это пустая шелуха, которую не жалко сбросить, лишь бы удержать дыхание в груди. Мы с тобой начали разговор не с того конца. Совсем не с того.

Загонщик развел руками, насколько позволяла перевязка:

— Зачем нам скалить зубы над этой пропастью? Нас здесь только двое живых людей, если не считать вон той прелестной сиротки за твоей спиной. Разлом захлопнул створки. Ни Совет старейшин Чияня, ни