Против ветра - Анна Джейн

– Мы так и не сходили на пейнтбол, – ответил Саша.

Ника отвернулась к окну и, глядя на сырой тротуар, закусила губу от смеси стыда и жалости. И как у них все так получилось? Она не знала.

В этот момент Александр, находящийся у себя дома, уже одетый в строгий черный костюм, правда, без галстука, тоже смотрел в открытое окно и курил.

– Ничего, еще сходим, – заявил Дионов и затушил окурок в переполненной пепельнице. – До встречи, девочка моя, – сказал Саша и первым отключился.

– Он что-то заподозрил, – сказала Ника напряженным голосом.

– Его право, – ответил Кларский и протянул руку к волосам своей спутницы. – Не двигайся, – предупредил он замершую девушку.

– А ты мне не приказывай! – взбеленилась нервная после разговора Ника.

– Тогда я не буду его вытаскивать.

– Кого? – заподозрила неладное Ника.

– Жука. У тебя в волосах застрял жук, – пояснил Кларский.

– Что? – мертвым голосом спросила Ника. – Убери его!

– Кто и что говорил о приказах? – ухмыльнулся светловолосый парень.

– Никита, пожалуйста! – взмолилась Ника. – Только не раздави в волосах!

– Хорошо, подожди, – осторожно стал перебирать ее волосы Кларский.

Он нашел повод лишний раз коснуться своей обладательницы малиновых губ. Без повода объятия и прикосновения казались этому парню излишеством, этакими ненужными розовыми слюнями.

Ника легонько коснулась ладонью его груди.

– Убрал? – подозрительным тоном осведомилась она.

– Убрал. Смотри.

Никита поднес к носу Ники вытянутый палец, на котором сидело красное в черную крапинку насекомое. Та, ожидая увидеть какого-нибудь мерзкого большого жука, даже вскрикнула, повеселив этим парня, а после возмутилась:

– Это не жук! Это божья коровка, дурак!

– Божьи коровки – жуки, – с невозмутимым видом ответил Никита.

Карлова осторожно посадила божью коровку к себе на палец.

– Лети, – великодушно разрешила она.

Открыв окошко, Ника дунула на палец, и божья коровка послушно взмыла в воздух.

– Почему их называют божьими коровками? – спросила Карлова, глядя вверх. – Их так назвали, потому что они очень милые и яркие?

– Потому что эти жуки могут давать молоко. Рыжего цвета, – припомнил вдруг один из уроков по биологии Никита

Тогда молоденькая и очень симпатичная учительница, неожиданно понравившаяся юному Кларскому, с восторгом рассказывала скучающему классу что-то о строении насекомых. Ее мало кто слушал – все были заняты своими делами. А вот Никита, пару дней как переведенный в эту школу, был одним из немногих, кому было интересно. Правда, до конца он урок так и не отсидел и лекцию биологички не дослушал – один из «заводил» класса, решив, что негоже, когда новенький с таким вниманием слушает училку, стал донимать Ника, кидая в него шарики бумаги. Дело закончилось, как и всегда, дракой – Кларский от души вмазал обидчику. Зато потом больше к Нику в этом классе никто не приставал долгое время: пацаны даже зауважали, а девчонки почему-то на четырнадцатое февраля прислали кучу валентинок, которые Никита читал через силу. А та самая биологичка, которая так ему понравилась, стала думать, что он – хулиган и драчун, и это его очень раздражало. В отместку он прогуливал ее уроки.

– Когда кто-то нападает на божью коровку, она выделяет это молоко, а оно очень неприятно на вкус. Поэтому ими никто не питается: ни птицы, ни пауки. Даже тарантулы.

– Молоко? – не поверила Ника. – Да ну? Прикольно! А я и не знала даже о таком. Какой ты умненький. – Она не удержалась и потрепала Никиту за щеку, как ребенка.

Тот тут же убрал ее руку.

– У божьей коровки может быть молоко! Это так забавно!

– Как у насекомого может быть молоко? – хрипло рассмеялся Никита. – Это кровь. Девочка, ты как была не очень умной, так такой и осталась.

– Ой, молчи, – стукнула его по плечу Ника.

Ей хотелось с силой обнять этого наглого нахала, но Ника сдержалась. Подумает еще, что она к нему пристает. Хотя стойте! Как так? Они вместе убегают из города, она даже бросает жениха и при этом не может обнять Ника тогда, когда захочет? Как они жить вместе-то будут? Целоваться по расписанию? От злости Карлова, плотно сжав губы, еще пару раз стукнула смеющегося парня.

– Угомонись, – велел он, поймал ее за запястья и притянул к себе.

Эта игра ему нравилась.

– Отпусти меня! – сощурилась Ника и попыталась высвободиться, но ей было приятно ощущать его руки на своей коже.

– Не дергайся, я же сильнее.

– Было бы странно, если бы сильнее была я. По расписанию? – спросила она вдруг.

– Что по расписанию? – не понял Никита.

– Мы будем целоваться по расписанию? – озвучила она свой вопрос.

– Не понял тебя.

– Вот же ты тормоз, – проворчала Ника. – Это был намек.

– Я плохо понимаю намеки, – признался Никита.

Ника демонстративно закатила глаза:

– А я люблю самокритику, Кларский. И ты вообще все плохо понимаешь.

– Не неси ерунду. Так что за намеки?

– Ну ты и… – вздохнула Ника, которая намеки и полунамеки как раз таки обожала. Наверное, потому что их часто не понимали мужчины. – Ладно. Можешь меня поцеловать. Без расписания.

– Я могу много чего сделать, – на несколько мгновений коснулся ее губ своими Никита, решив, что и этого будет достаточно. Она же не уточнила, как именно он может ее поцеловать.

Ника слабо улыбнулась. Сейчас она вела себя так по-дурацки, потому что на самом деле ей было плохо. Конечно же из-за Саши. Свое волнение она пыталась скрыть за разговорами.

– Так, у нас мало времени, все решим в дороге. Говори, куда ехать, – пристегнулся Никита.

С одной стороны, Ника его забавляла, а с другой – он не мог перестать думать о ней: какие у нее мягкие волосы, нежная кожа, женственные соблазнительные изгибы. Перед глазами сама собой появилась картинка с прошлой ночи, и стоило большого труда избавиться от нее.

Карлова назвала адрес.

– Раньше на этом месте находилась букмекерская контора, – припомнил Никита. – За три года город поменялся.

– Поменялся, – эхом отозвалась Ника. – Слушай, скажи, а я – лучше?

– Лучше кого? – не сразу понял Никита.

– Ну, тех девок.

– Девушки, – мягко поправил ее Кларский. – С девками я не связываюсь.

– Ах, ну конечно… Вот почему я сказала тебе, что ты лучше Саши, а ты мне не сказал, что я лучше твоих де-е-евушек? – спросила сердито Ника.

– А ты задавала мне этот вопрос? – вполне логично спросил Никита. – Я не умею читать твои мысли.

Ника рассердилась. Она открыла рот, чтобы сказать что-то гневное, но Кларский изловчился и одним движением умудрился запихать ей в рот пластинку жвачки, а после рассмеялся и быстро поцеловал ее в щеку.

– Когда ты молчишь – ты точно самая лучшая из всех, – заявил он.

Настроение у него заметно улучшалось.

– Такие изысканные комплименты, – покачала головой Ника. – Ты как мальчик-второклассник, который дергает понравившуюся девочку за хвостик.

– Точно, – согласился Никита. – Но девочкам, которые мне нравились, я носил рюкзак.

– Ну ты и бабник, – восхищенно протянула Ника. – Твой первый поцелуй, наверное, был в первом классе?

– В семнадцать, – отозвался Кларский.

– А ты поздний цветочек, – улыбнулась Ника. – И кто был счастливицей?

– Не знаю, – криво улыбнулся Кларский. – Ее привел Андрей.