Против ветра - Анна Джейн

– Я его люблю, – выпалила она в трубку и в испуге замолчала.

Так Юлия Крестова, нелюбимая сестра, стала первым человеком, который узнал о чувствах Марты.

– Так, понятно. – Пианистка не показала вида, что удивлена, хотя эти слова произвели на нее огромное впечатление. – Не скажу, что хороший выбор, но… Ладно, это твой выбор. Я приеду и посмотрю на вашу фиктивную свадьбу, – пообещала она сестре, решив лично все проконтролировать. – И спрошу у друзей. Их тут… много.

Юля выполнила обещание – расспросила своих друзей, смогут ли они завтра наведаться на свадьбу в качестве приятелей невесты, при этом сделала это так, чтобы присутствующие в квартире подруги Ники не узнали о том, что вместо одной замуж за Александра будет выходить другая девушка с такой же фамилией. Получив согласие почти всех из них, Юля вновь ушла на кухню и перезвонила сестре, сухо сообщив, что ее желание будет исполнено.

После она с полчаса в задумчивости сидела в темноте на кухне – в единственной пустой комнате этой шумной, наполненной людьми и духом свободного творчества, квартиры – и курила.

Крестова ценила одиночество и в полной мере наслаждалась им. Она выдыхала дым, тут же убегавший на волю в открытое окно, и смотрела на маленький, но яркий огонь из зажигалки, которую Юля держала в руке, машинально прокручивая колесико. Внутри у нее было тепло после нескольких выпитых коктейлей, сделанных Стасом на основе дорогого рома – большую бутылку привез из Доминиканы один из парней, игравших в группе хозяина квартиры. Коктейль назывался «Куба либре», и для Крестовой это название было символичным, поскольку переводилось оно с испанского как «Свободная Куба», а тема свободы сейчас была для Юли очень актуальной.

После концерта в клубе, где Юля блестяще – а по-другому и быть не могло – отыграла на синтезаторе в составе группы Стаса, пианистка отчего-то чувствовала себя спокойно и уверенно, будто переступила невидимую, но очень важную в ее жизни черту. Крестову больше не беспокоил даже тот факт, что она когда-то дала больной бабушке слово, что закончит консерваторию, а родителям пообещала, что не будет играть «неправильную», неугодную им музыку, то есть «никакую, кроме классической, серьезной, настоящей», как они считали. Да, Юле трудно было решиться на предложение Стаса, но она поняла, что возвращаться к старому ей не хочется. Не хочется всю жизнь играть на фортепиано бессмертные произведения великих композиторов, а хочется создавать и играть современную музыку, пусть не такую возвышенную, как классика, совсем не гениальную, но которая заставляет сердца других людей стучать быстрее, заставляет радоваться или печалиться, кричать от избытка эмоций и слушать ее в наушниках своих плееров. Ее собственную музыку, музыку, которая бы вылетала из-под ее пальцев, – музыку ее души.

Юлии хотелось играть для миллионов людей то, что было понятно и ей, и им.

Рядом со Стасом и его ребятами при неожиданной поддержке Визарда и Марты это оказалось возможным. Для Юли оно стало наркотиком – попробовав раз и получив кайф от исполнения мечты, она хотела пробовать его еще и еще, увеличивая дозу и полностью растворяясь в своем наркотике, состоящем из тысяч звуков.

Крестова медленно затянулась, прикрыв глаза. Откинувшись на спинку кухонного стула и вытянув длинные худые ноги, облепленные узкими черными джинсами, она выдохнула терпкий дым.

– Я рад, что ты получила от этого удовольствие, – раздался в темноте приятный мужской голос.

Юля в отличие от отца и сестры не боялась неожиданных звуков, а потому невозмутимо повернула голову. В арочном проеме виднелась высокая фигура Феликса-Визарда.

– Курильщики всегда получают удовольствие от сигарет, – продолжала играть с зажигалкой Юля, глядя, как англичанин устраивается напротив нее – их разделял лишь узкий прямоугольный столик, на котором стоял почти полный стакан с алкоголем и валялась пачка ее сигарет.

– Я не о сигаретах, – отозвался негромко Феликс, не отрывая от Крестовой блестящих, темно-серых, глубоко посаженных глаз.

Его черные волосы до плеч были собраны в короткий хвост, а передние короткие пряди падали на бледные скулы и впалые щеки – такие бывают у профессиональных моделей, стремящихся достичь стиля во всем. Раньше Юля считала, что лица, подобные лицу «Лорда», могут быть красивыми только с помощью грима и косметики, но, как оказалось, внешности Визарда этого не требовалось – она была самодостаточной и без дополнительных средств. Не идеальной, но притягательной.

Крестова никогда не была сентиментальной и влюбчивой девушкой, падкой на красивых парней, но ей вдруг захотелось убрать с лица известного музыканта темные пряди, заправить их за ухо и провести ладонями по его волосам. Если честно, Феликс Грей, он же член группы «Красные Лорды» под псевдонимом Визард, заставлял Юлю присматриваться к нему. Наверное, в чем-то Юля была похожа на свою мать, и ей, так же как и Софии Николаевне, нравились мужчины творческие, неординарные, а Феликс своей необычностью давал фору всем знакомым Юлиным парням, потому и привлекал ее с момента их неожиданного знакомства в аэропорту «Купцово». С ним можно было разговаривать на дурацкие, раздражающие своей ненужностью разговоры – например, о вселенной и законах мироздания, – которые раньше Юлю не интересовали; можно было разговаривать об их общей страсти – музыке; а можно было просто молчать и не чувствовать дискомфорта.

– А о чем?

– О твоем душевном состоянии, Джулия. – В приятном голосе Визарда послышалась вкрадчивость, которая почему-то нравилась Крестовой, девушке прямой и открытой.

– Ты знаешь, что я чувствую? – поинтересовалась Крестова, зная, что «Лорд» ответит «да».

– Ты ждешь, что я отвечу положительно? – с улыбкой на тонких, кораллового оттенка губах спросил Феликс.

– Может быть. Почему ты не вместе со всеми, не там? – кивнула Юля в сторону гостиной, из которой теперь доносилась ритмичная музыка – Стас и его гости решили оттянуться под нее.

– Я просто услышал, что тебе хорошо, и решил спросить кое-что, – было ей неожиданным ответом.

– Услышал? – скептически спросила Юля.

Иногда «Лорд» говорил странные, очень необычные вещи. Все-таки не зря он звался Странным Ви.

– У меня хороший слух, – пожал черноволосый музыкант плечами.

– Ну да, действительно. Спрашивай, – разрешила Юля, разглядывая его точеный профиль: ни дать ни взять настоящий английский лорд, красивый, безмятежный и проницательный.

Феликс поймал взгляд Крестовой, но та не отвела своих орехово-зеленых глаз. Она была не из тех девушек, которые смотрят на понравившихся парней украдкой, боясь, что их засекут. Юлиным девизом было: «Прямолинейность – залог успеха».

– Ты согласилась один раз сыграть вместе с группой своего друга, – медленно произнес Феликс, подперев бледной рукой черноволосую голову и глядя задумчиво в открытое окно, за которым ночь становилась все насыщеннее и насыщеннее.

Он замолчал, и Юля не могла понять, спрашивает ли ее парень, или просто «завис» в своих раздумьях, взирая на сине-серое небо,