В поисках средств к существованию - Карл Поланьи

Разумеется, цены существовали и до этого, но никакой собственной системы они не образовывали. По сути, сфера их действия ограничивалась областями торговли и финансов, поскольку деньги регулярно использовали только торговцы и банкиры. Бо́льшая часть экономики была аграрной, а торговля практически не осуществлялась – и в феодальные поместья, обитатели которых составляли огромную инертную массу, и в крестьянские поселения поступал лишь скудный поток товаров. Действительно, на городских рынках имели хождение деньги и устанавливались цены, но эти цены контролировались только с одной целью – сохранить их стабильность. Не флуктуации цен, происходившие время от времени, а превалирующая ценовая стабильность превращала цены во все более важный фактор при определении прибыльности торговли – ведь прибыль извлекалась скорее благодаря относительно стабильной ценовой разнице между удаленными друг от друга регионами, нежели благодаря аномальной флуктуации цен на локальных рынках.

Однако само по себе проникновение торговли в повседневную жизнь еще не создавало экономику – в новом и специфическом смысле данного термина, – для этого было необходимо дальнейшее развитие ряда институтов. В первую очередь речь идет о том, что на рынках начали производиться внешнеторговые операции. Это способствовало их постепенному превращению из строго контролируемых местных рынков в ценообразующие рынки с более или менее колеблющимися ценами. Естественно, через некоторое время к процессу трансформации присоединились революционные рыночные инновации – появились плавающие цены на факторы производства, труд и землю. Это изменение было наиболее радикальным как по своему характеру, так и по своим последствиям, однако уже вскоре заметное взаимное влияние начали оказывать другие цены, в том числе заработные платы, цены на продукты питания и рента. Таким образом, появились условия, которые вынудили человека принять факт существования до тех пор не признаваемой материальной реальности. Однако эта зарождающаяся сфера человеческого опыта и была экономикой. Открытие ее законов – одно из эмоциональных и интеллектуальных переживаний, которое сформировало наш современный мир, – пришло физиократам как озарение и позволило им объединиться в философскую секту. Адам Смит воспринял от них идею «невидимой руки рынка», однако не последовал за Кенэ по пути мистицизма. В то время как Кенэ, французский предшественник Смита, отмечал только взаимозависимость определенных видов доходов, а также их общую зависимость от цен на зерно, Адам Смит, его великий последователь, который жил в условиях менее феодализированной и более монетизированной экономики Англии, в группу «цен» включил заработную плату и ренту. Таким образом, он смог первым сформулировать идею о том, что богатство народов представляет собой интеграцию различных проявлений лежащей в его основе рыночной системы. Адама Смита по праву можно считать создателем политической экономии, поскольку он признавал, правда еще не вполне уверенно, тенденцию к взаимозависимости этих различных видов цен – ведь все они были порождением конкурентных рынков.

Хотя поначалу описание экономики в рыночных терминах сводилось лишь ко вполне разумному способу увязать новые концепции с новыми фактами, нам трудно понять, почему потребовалась не одна сотня лет, чтобы осознать, что в действительности Кенэ и Смит обнаружили ряд феноменов, по сути независимых от рыночных институтов, в которых они проявились в тот период времени. Однако ни Кенэ, ни Смит не стремились утвердить экономику в качестве области социального феномена, выходящего за границы рынка, денег или цен, – а если и стремились, то им не удалось это сделать. В вопросе об универсальности экономики они не смогли достичь таких же результатов, как в вопросе об особенностях рынка. Действительно, традиционная идея о единстве всей человеческой деятельности, которая продолжала довлеть над их сознанием, породила в них отвращение к мысли о том, что экономика – это отдельная сфера общества. Правда, это не помешало им наделять экономику чертами рынка. Адам Смит применил бизнес-методы даже к анализу мира доисторического человека, спроецировав свою знаменитую категорию «склонность к натуральному обмену, бартеру и обмену» даже на задворки рая. Подход Кенэ к экономике был не менее каталлактичным. Его экономическая теория основывалась на понятии чистого продукта (produit net). С точки зрения бухгалтерии землевладельца этому понятию соответствует реальное количество продукта. Однако «чистый продукт» является чистым фантомом, когда речь идет о процессе взаимодействия человека и природы, причем экономика является одним из аспектов этого процесса. Так называемый «излишек», создание которого он приписывает почве и силам природы, является всего лишь передачей «природному порядку» разницы, которая, как предполагается, возникает между ценой продажи и издержками. В теориях физиократов центральное место всегда отводилось сельскому хозяйству, поскольку оно давало доход правящему классу феодалов, но впоследствии – и навсегда – умы классических экономистов захватило понятие «излишек». Из понятия «чистый продукт» появилось детище Маркса – прибавочная стоимость, а также ее производные.

Таким образом, экономика восприняла понятие, чуждое для общего процесса, в котором ей уготована лишь небольшая роль. Этот процесс не содержит в себе ни издержек, ни прибыли и не состоит из ряда действий, предполагающих производство прибавочного продукта. Ничто не побуждает наши физические и душевные силы работать на износ для получения излишка. Ни цветы в лугах, ни птицы в небе, ни люди на пастбищах, полях или заводах – ухаживая за скотом, убирая урожай или собирая на конвейере самолеты – не производят больше, чем им требуется для собственного существования. Труд, так же как отдых или свободное времяпрепровождение, является лишь одним из этапов человеческой жизни, на котором он добывает средства для своего существования. Понятие излишка было просто проекцией рыночной модели на один из важных аспектов этого существования, а именно на экономику[28].

Поначалу отождествление понятий «экономические явления» и «рыночные явления» хоть и являлось логически ошибочным, было вполне объяснимо. Позднее такое отождествление стало практическим требованием в новом обществе с его образом жизни, рожденным в муках промышленной революции. Механизм «спрос – предложение – цена», благодаря которому на свет появилось пророческое понятие «экономический закон», постепенно превратился в одну из самых могущественных сил, когда-либо имевшихся в человеческом обществе. За одно поколение, приблизительно с 1815 по 1845 г. – период, который Гарриет Мартино назвала «тридцатилетним миром», – ценообразующий рынок, который прежде существовал только на торговых точках и товарных биржах, проявил поразительную способность. Теперь этот рынок мог организовывать людей, как если бы это было просто обычное сырье, а затем объединять их – вместе с землей-кормилицей, которая теперь свободно продается на рынке, – в производственные единицы. Во главе таких производственных единиц стояли частные лица, занимавшиеся главным образом куплей и продажей ради получения выгоды. В течение очень короткого периода такая фикция, как «товар», применительно к труду и земле изменила саму сущность человеческого общества. Здесь проявилось тождество экономики и рынка на практике. Сильная зависимость человека от